Стелла Камерон - Милые развлечения

Есть ей не хотелось. И, похоже, не скоро захочется.

Воспользовавшись резинкой от старого пакета из-под соды, она стянула волосы в пучок и пошла к своему верстаку.

В рабочей комнате она включила лампу на шарнире и направила на стол. Там сияла ее новая коллекция – плетеные и витые золотые и серебряные нити, неповторимые кусочки кости, хрусталь, самоцветы. Техника работы и ценность применяемых материалов для Перис были не больше, чем отправной точкой в ее творчестве. В каждом произведении ощущался ее неповторимый стиль, но, возможно, эта неповторимость делала ее работы еще более соблазнительными для копирования.

Что-то было не так.

У нее была привычка накрывать вещи, над которыми работает, куском фетра. А сейчас фетр был сдвинут к подставке с надфилями. Перис сняла фетр. Серебряное колье, которое она почти закончила, лежало там, где она его и оставила. Волнообразные изгибы плавно устремлялись вниз, обнимая аметист в форме слезинки.

Все инструменты, которыми она пользовалась, были сдвинуты к левому краю верстака.

У нее похолодела спина. Она услышала постукивание и подняла голову. Альдонза, стоя на задних лапах, пыталась поймать какого жука на оконном стекле.

Кто-то здесь был и двигал ее инструменты.

Кто-то расчистил поверхность верстака, действуя в спешке. Пол был покрыт золотой и серебряной пылью, мелкими кусочками металла; Перис же обычно все отходы собирала в специально для этой цели предназначенный кожаный мешочек.

Кто-то, торопясь расчистить место, сдул опилки с тисочков, в которых были закреплены украшения, находившиеся в работе, часть опилок просыпалась на пол.

Альдонза, утомленная охотой, спрыгнула на пол и подошла к Перис; в свете настольной лампы ее глаза блеснули. Перис, ежась, обхватила себя за плечи. Кто-то трогал ее работу. Альдонза, выгибая спину, терлась о ее ноги. Перис потрогала аметист указательным пальцем. Бесполезно. Что она может сказать? Что ей показалось, будто кто-то приходил посмотреть на ее работу?

По полу ширкнули кошачьи когти. Кошка, прыгнув со своего места у ног Перис, гоняла по полу комок бумаги – к невысокому столику в центре комнаты и обратно.

Перис рассеянно поддала бумажный шарик ногой и кошка приготовилась прыгнуть на свою новую игрушку. Тот, кто приходил сюда, мог все еще быть здесь. Ушли все, кроме Мэри и четы Липсов. Мэри уже слишком стара для всего этого, а Липсы, казалось, не относились серьезно к тревогам Перис.

Перис взяла Альдонзу на руки, а скомканную бумагу бросила на верстак.

Всегда говорят, что не надо пытаться задержать взломщика.

Ей оставалось только уйти из дома. Левая дверь из гостиной вела в коридор, где располагались две комнаты, занимаемые Вормвудом. Перис открыла дверь в первую, где он рисовал, и почувствовала, что между частями его работ, находящихся в разной стадии готовности, никого нет. В другой комнате был диван, на котором Вормвуд спал, если ночевал здесь, гардеробного вида вешалка, на которой была вывешена вся его небогатая одежда, и несколько деревянных упаковочных ящиков. В ванной было чисто и тоже пусто.

Лестница в дальнем конце коридора вела на следующий этаж, там находилась спальня Перис и еще одна спальня: сейчас она стояла пустой.

Еще один лестничный пролет вел в садик, разбитый на крыше.

По-прежнему держа в руках Альдонзу, которая начала уже жаловаться, Перис осторожно явила себя открытому небу – синему, с пурпурной и серой отделкой по краям.

Это место – ее радость и страх.

Небо, давая ей ощущение свободы, в то же время пугало ее.

Низкие парапеты, ограждавшие крышу, как магниты тянули ее к себе, маня броситься через них в пропасть, дающую забвение.

Перис сделала глубокий вдох и попыталась расслабиться. В центре крыши у нее была маленькая тепличка, там она выращивала цветы, которые потом высаживала в горшки, а Сэм расставлял их по площадкам пожарной лестницы. Качающийся на ветру высокий бамбук в больших кадках, огораживал овал, создавая как бы площадку отдыха для Перис, где она могла бы наслаждаться небом, свежим воздухом, и закрывал опасный парапет и пустоту за ним.

Ничто не двигалось, только бамбук шелестел.

Перис попятилась к двери и, оказавшись внутри, заперла дверь на замок. Если взломщик спрятался где-то за бамбуком, ему придется себя обнаружить. Значит, у Перис появится основание позвать на помощь.

Она была одна.

Только сейчас она заметила, как были напряжены от волнения все ее мышцы, – у нее даже спина заболела. Она крепче прижала кошку к себе, и та начала изворачиваться в ее руках и даже зашипела.

Перис вернулась назад в рабочую комнату; волна теплого воздуха дунула из приоткрытой входной двери.

Наверное, она плохо заперла дверь.

Душа Перис опять ушла в пятки. Она торопливо заперла дверь, отпустила Альдонзу и опять подошла к верстаку.

Все выглядело точно так же, как и тогда, когда она только пришла домой и сняла кусок фетра.

Но… не совсем так, как когда она оставила комнату несколько минут назад.

Не было смятой бумажки.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Прежде, чем Перис подняла трубку, телефон на столике рядом с ней успел звякнуть четыре раза.

– Да? – В комнате стало почти совсем темно. Должно быть, она уже долго сидит в своем любимом кресле-качалке.

– Перис?

– Да.

– У тебя голос чужой.

Перис продолжала смотреть туда же, куда смотрела с того самого момента, как опустилась в кресло – на дверь.

– Перис!

Она подпрыгнула:

– Да!

– Не вешай трубку. Это Тобиас. Послушай меня.

Она так крепко прижала трубку к уху, что ей стало больно. Ее нездоровое желание – чтобы Тобиас сейчас оказался рядом с ней – вызвало у нее смешок.

– Что смешного?

– Ничего. – Неужели она рассмеялась вслух?

– Послушай, Плакса. Я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке.

– Да.

– Раньше…

– Я прекрасно себя чувствую, Тобиас. Просто великолепно. Никогда себя лучше не чувствовала. Еще немного – и я бы летала.

Он замолчал. Еще немного, и он бы пустился в дальнейшие рассуждения о том, какое значение имеют женские груди для каждого отдельно взятого мужчины и где ее место в этой картине мироздания.

– Что-то случилось?

– Случилось? – Перис медленно откинулась на высокие перекладины кресла из красного дерева. – А почему ты об этом спрашиваешь?

Он помолчал и сказал:

– Я беспокоюсь.

Предпринимаются шаги, чтобы спровоцировать ее на какое-либо действие.

– Постарайся выразиться яснее, – сказала она. Кто-то хочет, чтобы она попросила помощи. Да, помощи.

– У тебя такой голос, словно ты чем-то расстроена.

В ее дом кто-то вторгся, но никаких доказательств у нее нет.