Екатерина Юрьева - Все свободны

Он уже сидел за длинным столом и обводил присутствующих своим тяжелым взглядом.

Вася, лениво потягиваясь, взяла телефон и позвонила Василию. Договорились встретиться в ресторане, куда она и явилась в назначенное время. Прибежал радостный Василий. Он был счастлив, что ему так повезло, и он сидит здесь, в ресторане, пока в конторе Скворцов отрывает головы всем его коллегам.

Выпив кофе, Василиса и Василий отправились гулять. Городок и вправду был очень мил. Местная администрация не пожлобилась взять хорошего архитектора. Небоскребов не наблюдалось, но было много новостроек, очень грамотно вписанных в чуть холмистый пейзаж. Лес еловый не повырубили, как в других местах, и его темная зелень на фоне чистой белизны несла прозрачный и холодный свет, который как бы отливался в чудесных постройках этого городка. Он будто бы распускался в этом свете.

— А вон наш офис. — Василий указал на стеклянную конструкцию, чем-то отдаленно напоминающую столичный «скворечник». Ему показалось, что он видит, как за тонированными стеклами мечутся молнии, и он молча снова порадовался за себя, потому что его не было внутри в эту минуту. Но Василий немного ошибался.

— Что касается вчерашнего инцидента… — Скворцов оперся руками о стол и чуть привстал. Проснувшаяся от страха муха зажужжала под потолком. — Прощаю. Все свободны. — Он встал и вышел. Опешившие люди остались сидеть за столом. Он прекрасно понимал, что все в поисках виновного и так уже перепрыгнули через голову по нескольку раз. И подумал, что такое неожиданное его благородство, пожалуй, заставит всех служить ему преданнее и усерднее. Но в другое время никогда бы не спустил с рук. Просто у него было хорошее настроение.

Вася ни о чем и не догадывалась. Ей стало холодно. И она уже собралась было начать ныть, что хочет в тепло и уют ресторана, музея, театра, цирка или чего там еще могло быть теплого. Василий тем временем после коротких телефонных переговоров сообщил, что их, вернее ее, уже ждут. И практически сразу радостно сбыл ее из своих рук в надежные руки Скворцова. Вася еле сдерживалась, чтобы не наброситься на него с поцелуями и не задушить от радости.

— Ну что, всех уже потиранил?

— Да, тиранить всех — главная цель моей жизни. Так что и ты не расслабляйся. Сейчас же собираемся и летим. Вещи можешь оставить здесь. Нам ничего не понадобится. Только оденься потеплее. Все надень, что вчера принес. Нас ждут. У тебя пять минут. Рождество. Ты забыла?

Вася, очевидно, не успевала за жизнью. Но она уже бежала в номер, из номера, прыгала в машину, пересаживалась в вертолет. И только потом поинтересовалась:

— А куда мы все-таки летим?

— Тебе не все равно? Ну ладно, едем к моим старым друзьям, должен и я тебя с кем-нибудь из них познакомить, не только с Семен Семенычем.

Вася сморщилась.

— А можно я посижу немного на месте штурмана? Это мое любимое место. Ты пробовал? Глупый. Все в жизни потерял. А еще вещал, что облетался на вертолетах. — Вася потянула Скворцова в кабину. — Видишь, там, внизу, как бы в полу стекло. Особый кайф, когда взлетаешь или садишься. Вертолет будто зависает и покачивается. И ты сидишь, покачиваешься и вниз смотришь. Ощущение такое… Супер, попробуй сам. Ну попробуй. Не бойся. — И он легко поддался, тем более что уже снижались. Вертолет действительно завис, заметая внизу снежную пургу. Потом закачался, и ощущение в самом деле возникло…

Тем временем открыли дверь и бросили лестницу. На улице мужик, закутанный в шубу с головой, уже принимал от летчиков мешки и ящики с каким-то барахлом. Люди тоже спрыгнули вниз, и Юрий Николаевич обнялся с мужиком, что-то прокричал, показывая на вертолет, а потом на ящики, которые размещали на санках. Но ничего не было слышно. Летчики уже задраили дверь, и вертолет, именно покачиваясь, завис и отчалил. Звук постепенно удалялся, а поднявшаяся было пурга затихла. Упала тишина. Прибывшие двинулись в сторону огоньков, обозначивших жилье, и по-прежнему орали, пытаясь перекричать исчезнувшую давным-давно уже летающую машину.

— Спасибо, Юра, спасибо.

— Да не за что. Привез, что ты просил. Это же и мой интерес. Как Маша, как дети?

— Да сам все сейчас увидишь.

— Хорошо. Нам сообщили, ты не один? — Мужик наконец повернулся в Васину сторону.

— Это Вася. Моя подруга.

— Понятно.

Скворцов заржал.

— Ни хрена тебе непонятно, раз мне самому непонятно ни хрена. — Он похлопал мужика по плечу. — Вась, что ты там стесняешься. Иди сюда. Познакомься, мой друг Владимир. А мы, кстати, на охоту-то пойдем? Ты готов?

— Как Гагарин и Титов.

Володя оказался мужчиной вполне приятной наружности с каким-то очень породистым лицом. Его жена Маша тоже была симпатичная. Особо хороши были дети — Соня, Любочка и Матвей.

Васе сразу же налили чай — с мороза и дороги, а Володя и Юра отправились выручать доставленный груз, что-то припрягать — собак к санкам или снегоход. Вася точно не поняла. Маша говорила, как пела:

— Как хорошо, Васенька, что вы приехали. Мы так рады видеть и вас, и Юрочку. Он нам так помогает. Столько всяких гостинцев всегда привозит, одежду, книги детям. Они же здесь учатся. — Говор у нее был какой-то мягкий, но непровинциальный. — Володя у Юрочки теперь работает. Вот новую технику привезли наблюдать за какими-то слоями в лесу. Тут же на сто километров никого. А Юрочке очень нужны эти наблюдения.

— Так это Юрий Николаевич вас сюда сослал?

— Нет, что вы, Васенька, он только помогает нам здесь выжить. Мы же у вас в столицах жили, мы ж столичные, вы не знали? Я искусствовед, работала в Третьяковке. Теперь образование и пригодилось, детей учу вот сама. А Володя инженером работал, вполне успешным. И награды у него были, и звания, а также премии. Детки старшие заболели — Матвей-то здесь уже родился. Володя сам роды принимал — в речке в нашей. Сейчас, говорят, так рожать модно — многие так делают, а мы ж по необходимости, чтоб не умереть, когда доктора нет. Вы речку-то не увидите, она ж подо Льдом вся. Вот хорошо, пришлось в лето рожать. Нельзя нам стало в том, ну вашем, климате жить. А только здесь и можно. Тут свое давление и ветер. Вот мы все бросили и приехали. Володя стал начальником заимки. Охота, лес — вот только наша еда. С непривычки — ой странно все было, Васенька, странно. А потом я и сама уже одна на охоту ходила, когда Володя при смерти с воспалением легких лежал. Чтоб с голоду дети не померли, куда ж не пойдешь. А у вас нет детишек? Так будут, будут. Радость такая. — Маша тем временем ловко накрывала на стол. — А Юрочка тоже приезжал сюда по своим делам. Нашел Володю. Оказалось, ему именно тут такой работник нужен. Наши-то завтра, наверное, на охоту пойдут. Они всегда в лес уходят. — Она искристо засмеялась, и тут они увидели Юру, который, похоже, уже давно стоял тихо, облокотившись на косяк, и любовался этой идиллией.