Элизабет Винфри - Больше, чем друг

Из стенного шкафа в прихожей я вытащила помятую картонную коробку и поставила ее посреди своей неубранной постели. Потом медленно обошла комнату, касаясь руками различных вещей, связанных со школьными годами. Большинство из них так или иначе напоминали мне о Кейне, и снова слезы покатились по щекам. Я должна избавиться от них всех. Если останется даже самый маленький сувенирчик, напоминающий о нашей дружбе, он станет для меня пыткой.

Я бережно положила в коробку плюшевого мишку, которого Кейн выиграл для меня на карнавале в прошлом году. Я назвала его Хохотунчик, потому что Кейн всегда смешил меня. За несчастной зверюшкой последовали серебряные сережки-висюльки — подарок Кейна на мое шестнадцатилетие.

Я подошла к стене у своего письменного стола и сняла фотографию в рамочке, на которой были мы с Кейном на автомойке. Когда я еще раз разглядывала наши улыбающиеся, вымазанные мылом лица, сердце болезненно сжалось. Бросив снимок в коробку, я тщательно обследовала ящики комода. За последние три года у меня скопился миллион футболок Кейна, я так и не удосужилась вернуть их ему.

— Он взбесится, когда получит их обратно, — прошептала я, поднеся к лицу черную майку.

Через несколько минут (во всяком случае, мне показалось, что прошло совсем немного времени) коробка была полна. Я окинула взглядом комнату — она была теперь голой и безликой. Почти вся моя жизнь оказалась сложенной в картонку. Больше ничего не осталось.

Я подняла коробку и, сгорбившись, тяжело потащила ее к дверям.

— Прощай, Хохотунчик, — сказала я. — Я была рада знакомству с тобой.

Миссис Парсон не пыталась остановить меня, когда я прошла мимо нее и направилась к лестнице. Я была при исполнении, и никто не решался стать на моем пути. Казалось, ступеньки никогда не кончатся, из-за тяжести коробки болели мышцы спины и рук.

У двери в комнату Кейна я бросила коробку. Грохот разнесся эхом по всему дому, возвещая о моем присутствии. Я громко постучалась, не заботясь о том, что родители Кейна могут подумать, что я рехнулась.

— Да? — откликнулся Кейн из комнаты.

Голос был такой знакомый, такой его, что я чуть не отступилась от своей затеи, решив справиться со своими растрепанными чувствами. Но я упрямо тряхнула головой, вспомнив о том, что сама же предостерегала себя именно от такого искушения. Я знала, что встретиться лицом к лицу с Кейном. будет тяжело, но у меня не было выбора.

— Это я, — крикнула я резко, боясь, что голос дрогнет.

Я отворила дверь и ногой втолкнула коробку в комнату. Затем шагнула внутрь и стала, скрестив руки на груди.

— Что случилось? — спросил Кейн, глядя на меня сонно и в то же время обеспокоенно.

Он лежал, завернувшись в одеяло, волосы были взъерошены. Но даже в таком виде он был великолепен. Можно смело изображать его на плакате, рекламирующем матрацы.

— Я принесла все твое барахло, — решительно произнесла я, не имея представления, как приступить к сообщению, что мы больше не можем быть друзьями. — Я… э-э… поняла, что у меня собралась куча твоих футболок.

Он посмотрел на электронные часы рядом с кроватью.

— Ты считаешь, обязательно было тащить мне футболки в воскресенье в десять часов утра?

— Да, я была вынуждена, — сказала я так, словно это объясняло все. — Не сомневаюсь, что ты устал после вчерашнего долгого свидания с Эллен, поэтому можешь продолжать спать.

Я повернулась на каблуках, намереваясь спасаться бегством.

— Подожди! — окликнул меня Кейн, окончательно проснувшись. — Будь добра, объясни мне, пожалуйста, что происходит? Я ничего не понимаю.

Я принялась внимательно изучать пол, отчаянно пытаясь придумать, что бы сказать. Похоже, в моем плане полностью избавиться от Кейна оказалась брешь.

— Мы больше не можем быть друзьями, — в конце концов проговорила я.

Как только эти слова вырвались наружу, слезы покатились из глаз, и я не могла их сдержать. Кейн хмурился. Он казался таким милым и трогательным, что я больше ничего не хотела — только чтобы он полюбил меня. Но едва мой взгляд упал на его губы, как я тут же представила, как он целует Эллен. Наверно, они за десертом все время целовались в ресторане. Эта картина вызвала в сердце острую боль.

— Но почему? — спросил Кейн высоким дрожащим голосом.

— Кое-что изменилось в наших отношениях, — ответила я в перерыве между всхлипываниями. — Не знаю, как еще тебе это объяснить.

Он молча смотрел на меня, открыв рот. Хоть бы пол провалился и поглотил меня! Но ничего не произошло — даже молния не полыхнула.

— Вы с Эллен составите отличную пару, — вновь заговорила я. — Желаю вам обоим счастья.

— Мы с Эллен? Но мы не…

— Больше ни слова! — закричала я. — Не желаю об этом слышать.

— Но, Делия, это же безумие. Хуже, чем безумие!

Он вылез из постели и направился ко мне.

— Прости, Кейн. Я подвела тебя как друг, я знаю это. Но, пожалуйста, не говори больше ничего. Просто оставь меня — навсегда.

Я, пятясь, вышла из комнаты, захлопнула за собой дверь и с грохотом слетела по лестнице. Из-за слез и сердечной боли я не видела ничего вокруг.

Спустившись вниз, я повернула к входной двери, не обращая внимания на встревоженную миссис Парсон. Я слышала, что Кейн зовет меня, но не реагировала на его голос.

Выскочив наружу, я бросилась к маминой коричневой «Тойоте», которую припарковала на подъездной аллее. Отъезжая, я увидела Кейна, стоящего у входа. Он прыгал и махал мне рукой. Я демонстративно отвернулась и выкатила на тихую улицу, оставив сердце позади.

Несмотря на морозный день, я открыла в машине окно и впустила струю свежего воздуха. Я чувствовала себя так, будто меня душили, и холодный ветер принес желанное облегчение. Я бесцельно колесила по городу, молясь о том, чтобы по мере удаления от Кейна вновь ощутить себя человеком.

Я включила радио. Машину заполнил низкий мелодичный голос ди-джея, и я откинулась на сиденье: мне приятно было слышать посторонний голос. Если хоть немного повезет, то он вытеснит из моего сознания взывающий ко мне голос Кейна.

— А эта старая знакомая песня из золотого фонда под названием «Давай любить друг друга» прозвучит по просьбе Эндрю для Рейчел. Он говорит, что клево провел вчерашний вечер и рад, что наконец собрался с духом и попросил тебя быть его девчонкой, — сказал ди-джей.

Я горько рассмеялась и вырубила радио. Эта насмешка судьбы доконала меня, и я вынуждена была припарковать машину, чтобы собраться. Это же надо было включить радио и услышать, что Эндрю Райс посвящает песню Рейчел Холл! Такое впечатление, что всем в нашей школе наконец стало везти в любви. Всем, кроме меня.