Кабан - Лина Филимонова
– Я сыт и хочу только десерт.
Обнимаю ее сзади. Руками обхватываю сиськи, членом трусь об упругую попу… Что еще надо?
– Трахаться или борщ? – спрашивает Маруся.
– Борщ, – срывается с моих губ. – Ой! Оговорился. Тебя хочу.
– Первое слово дороже второго! – Маруся вспоминает детскую присказку.
– К черту борщ. Ты вкуснее. И горячее.
– Еще скажи: жирнее.
– Слаще. Соленее. Острее… Может, посыпать тебя перцем? – предлагаю я.
Освобождая любимые сисечки от тугого лифчика и активно массируя немедленно затвердевшие сосочки.
– Может, лучше я поперчу твою шаурму? – смеется Маруся. – Красным молотым перцем.
– Ой.
У меня даже слегка падает от таких жгучих перспектив.
– Хочу намазать тебя сливками..
– Банально, – отметает мои сексуальные фантазии Маруся.
– Тогда сгущенкой.
– Слишком сладко
– Я знаю!
Лезу в холодильник и достаю бутылку.
– Кетчуп? – скептически поднимает бровь Маруся.
А я уже сажаю ее на стол. Окончательно избавляю от одежды. И – намазываю кетчупом обожаемые сосочки.
– Извращенец! – восхищенно шепчет Багира. И добавляет: – Холодно!
– А сейчас тепло?
– Жарко…
Я сжираю кетчуп практически вместе с сосочками.
– Как пельмешки. Только вкуснее. М-м-м…
– А я люблю сосиски с кетчупом, – шепчет Багира.
– Может, не надо?
Что-то я опасаюсь за свою сосиску.
– Я хочу! – капризничает Маруся.
– Ладно. Ешь. Только не вилкой…
* * *
Вчера мы так и не сварили борщ. Наелись сосисок с пельмешками. Столько кетчупа я в жизни не жрал… Было вкусно. А ночью сгоняли в рестик, не стали заморачиваться готовкой.
Но сегодня Маруся неумолима. Братик любимый приедет, надо накормить.
– Я тебе помогу.
– Вчера уже помог! – недовольно бурчит Багира.
– И сегодня помогу. Хочешь?
Я сжимаю ее попку и пытаюсь пристроиться сзади.
– Не хочу. Кеша будет через два часа.. Может…
Она многозначительно смотрит на меня.
– Я пойду погуляю? – заканчиваю я ее мысль.
– Да! – с облегчением выдыхает Маруся.
– Нет, – спокойно говорю я.
– Нет?
– Нет. Я останусь.
Мы встречаемся взглядами. Багира видит в моих глазах все, что должна увидеть. Я мужик. Командовать мной не получится. Если я иногда уступаю – то только по своей воле.
– Ну тогда не путайся под ногами! – сдается она.
Я беру банку пива из холодильника и иду на диван, смотреть телевизор. Маруся варит борщ на кухне.
Ну а что? Мне все нравится.
Глава 37
Паша
– Здорово, – удивленный Кеша протягивает мне руку. Из-за его плеча выглядывает молодая жена.
Я при его появлении встаю – из уважения. Все же на его диване сижу. И его пиво пью, кстати. И его сестру… но это не его носорожье дело.
Мы пожимаем друг другу руки, я здороваюсь с Соней, которая смотрит на меня с любопытством. Но – приветливо. В отличие от своего новоиспеченного мужа.
– А ты что здесь делаешь? – задает он вполне закономерный вопрос.
– Мне помогает, – встревает Маруся.
– Я не тебя спрашиваю, – быкует Носорог.
– А в чем, собственно, проблема? – я тоже могу быковать.
– Пока не понял… – задумчиво произносит Кеша.
И сверлит меня своим стоматологическим взглядом, как бормашиной. Того и гляди, дыру сделает и пломбу поставит.
А что тут понимать? Все очевидно.
Маруся, кстати, не просила меня скрывать нашу страшную тайну от Кеши. Да и не дурак он. Глаза есть. Смотрит, правда, в основном на свою Соню…
Как у него это получилось? Только познакомились – и сразу в загс. Носорог – красавчик. Может, какой секрет знает? Но не скажет же, собака…
Уж кто-то, а серьезный основательный Иннокентий всегда относился ко мне пренебрежительно. Называл авантюристом и оболтусом. И еще лентяем. А я не лентяй! Я просто не люблю совершать бессмысленные действия.
Я крайне рациональный человек. Если можно что-то не делать – я не делаю. Если можно сделать по-другому, проще и логичнее – я предлагаю это участникам процесса. Если они не согласны – то кто-то из нас идет лесом.
Раньше чаще шел я. Работодатели не ценили моих логичных советов. Теперь лесом идут другие – подчиненные не всегда понимают мою рациональность.
– Как борщ? – спрашивает Маруся своего брата.
– Борщ – бомба, – отвечаю я.
А что? Это я борщ заказал, между прочим! Носорогу просто повезло. Жрал бы голый кетчуп, если бы я Марусю не раскрутил на готовку.
– Вкусный, – вслед за мной произносит Кеша.
И зыркает своими глазищами… На жену свою зыркай!
После обеда и сбора вещей он отзывает меня в сторонку и спрашивает:
– Что тут у вас?
– Где? – не могу удержаться и прикидываюсь шлангом.
– Кабанчик, не зли меня. Что у вас с Марусей?
– Всё, – честно отвечаю я.
Нравится мне злить Носорога. Всегда с удовольствием этим занимался. Но сейчас он мне злой не нужен. А нужен добрый.
– Слушай, как у тебя получилось так быстро Соню в загс затащить?
– А ты с какой целью интересуешься? – с подозрением спрашивает он.
– С исследовательской. Исследую женскую природу.
В частности – природу дикой своевольной Багиры. А кто, как не ее брат, может дать мне хороший совет?
– Ты Марусю, что ли, хочешь окольцевать?
– А что если и так?
– Притормози!
– И так долго тормозил, – говорю я. – Теперь газую.
– Влюбленный Кабанчик – это так трогательно, – ржет Носорог. – Нет никаких секретов и рецептов. Просто Маруся тебе не по зубам.
– Да пошел ты, – бурчу я.
Нахрена вообще его спрашивал? Знал же, что ничего путного не скажет.
* * *
– Соня такой ангелочек, – произносит Маруся, когда мы остаемся одни.
– Да, хорошая девочка.
– Не то что я…
– Ты? А что с тобой не так?
– Соня по-любому понравится родителям. Любым. Нашим – точно. А я… знаешь, когда меня Никита знакомил со своими, это был треш.
Никита… слышал я про этого перца. Козел, судя по всему. Но я рад, что он слился. Естественно, рад!
– Только не говори, что ты им не понравилась. Ни за что не поверю!
– Видел бы ты, как они смотрели на мои татуировки. И на мою грудь. И вообще… Конечно, я оделась очень скромно. Но я вся такая…
– Яркая и сногсшибательная, – подсказываю я.
– У меня не получается быть скромницей, как бы я ни старалась. Меня всегда как будто слишком много. Чересчур.
– Мне тебя мало, – говорю совершенно искренне.
– Да ладно!
– Ты моя хрупкая дюймовочка и нежная ромашка. И моим родителям ты очень нравишься.
– Пф-ф-ф! – фыркает Маруся. – А не твоя ли мама говорила, что выпорола бы меня крапивой, если бы я была ее дочерью?
– Когда это?
– Когда я набила первую татуировку.
– Ну так и выпорола бы! Но с любовью. Она и мне постоянно угрожала.
