Семья в долг - Александра Багирова

что на данный момент не желает видеть тебя в доме, - стараюсь говорить спокойно и отстраненно.

Не имею я права ей грубить, ведь сама нахожусь в этом доме на птичьих правах, но сестрица вызывает у меня стойкую неприязнь, и слова сами собой срываются с губ.

- А ты задержись… Лена, - болезненный укол в сердце. Она выделила мое имя точно так же, как это делал Стас во время нашего знакомства. – Это в твоих же интересах.

- Не думаю, Слава, - аналогично выплевываю ее имя.

- Ой, что ты ломаешься, аки лань невинная, - поднимает голову вверх и хохочет.

- Тебе лучше покинуть дом. Я сейчас вызову охрану и…

- И что? Думаешь, они тронут сестру хозяина? – резко обрывает смех, поворачивается и идет в направлении гостиной. – Скоро, совсем скоро, тебя за шкирку со смачным пинком выкинут на улицу.

Не помню, чтобы был в моей жизни человек, который меня настолько бесил. Аж руки чешутся поступить с ней точно так, как она только что озвучила. Закипая от ярости, следую за ней. Зачем? Какой-то бессознательный страх толкает меня. И я пока не могу дать ему определения.

- Что тебе от меня надо? – останавливаюсь в проходе, в то время как она, усаживается на диване.

- Все просто, собирай свои нехилые пожитки, шмот, подаренный братом, разрешаю забрать себе, и вали обратно к себе в мухосранск.

- С чего ты решила, что я стану тебя слушать? На данный момент я желанная гостья в этом доме. А вот тебе, явно в прошлый раз указали на дверь, - ее лицо на мгновение исказилось злобой, но она очень быстро возвращает маску надменности.

- Шавка лает, да укусить не может. Не по зубам, - цокает языком. – Но так уж и быть, проявлю снисходительность, которой ты не заслуживаешь. Объясню все доступным языком… Лена… Ты напоминаешь Стасу погибшую супругу. Что-то отдаленно действительно есть. Но Виктория – это совокупность идеальных женских качеств. Она идеал. И даже после смерти место в сердце моего брата есть только для нее. А ты жалкая подделка, которой он пытается заменить ее. Забыться в дурмане, чтобы не так больно было. Прошло три года, и никто из нас не смирился с ее смертью, - закусывает губу, вздыхает. – Брату тяжелее всего, естественно, он стал агрессивен, где-то совершает необдуманные поступки, один из них – ты. Но… Лена, - смеется, качает головой из стороны в сторону, - Неужели ты думаешь, что первая? Знаешь, сколько их было, таких же дурочек, мимолетных заменителей? Даже я всех не вспомню, а брат и подавно. Стас умеет быть заботливым, окружает вниманием, дарит подарки. Бесконечные лже-Виктории для брата как обезболивающее, - разводит руки в стороны, карие глаза блестят.

Неужели от слез? Не верю.

- Сколько заботы от сестры, которую он видеть не хочет. Намекаешь, что скоро он «прозреет»?

- Не намекаю, утверждаю со стопроцентной гарантией. Эффект обезболивающего кратковременный. А когда с его глаз спадает дурман, он видит уродливую копию и тогда звереет. Ты даже себе не представляешь, что он делал с женщинами, когда осознавал реальность, - снова цокает языком. Как на нервах играет зараза. – Так что считай, мое предложение свалить, да еще и с моей помощью, оно для тебя сродни благотворительности. Не упускай шанс остаться целой. Когда Стас за тебя возьмется, он, - закатывает глаза, - Будет уничтожать основательно, по кирпичику разберет твою жизнь. Ему больно, и он захочет причинить аналогичные страдания. Так уж он устроен, знаешь ли, травма от потери, оставляет свои следы… - склоняет голову набок и цокает языком.

Перед глазами мелькают картинки, как Стас переживает за Богдана, как он общается с моей дочерью. Это не сыграть. Дети, они слишком тонко чувствую фальшь. И сейчас эта женщина описывает совсем другого человека. Да, он может психовать, сказануть грубое словечко, но я больше не верю, что Стас способен на жестокость.

Возможно, в скором времени он попросит меня уехать, но он это сделает по-человечески, а не так, как говорит эта. Не верю ни единому ее слову.

- И чем я заслужила такую «доброту» с твоей стороны? Такая забота о незнакомке? – усмехаюсь.

- Брат станет неадекватным, а нам с мужем его успокаивать. Костик будет проводить с ним время, которое мог бы провести со мной. Тут лишь мой интерес, на тебя мне чхать, - смотрит на меня как на ничтожное насекомое.

- Думаю, ты последняя к кому Стас придет за утешением, - смотрю на нее аналогичным образом, показываю, взглядом все, что думаю об этой особе.

Вскакивает с дивана как фурия, подлетает ко мне, хватает за подбородок, впивается острыми ногтями в кожу, как голодный клещ, жаждущий крови.

А может это по ее указке эти звонки? И теперь она решила усилить эффект?

- Ты жалкое ничтожество, тебя брат подобрал на помойке, а ты себя возомнила хозяйкой дома? – тяжело дышит мне в лицо, усиливает хватку. Мотаю головой, но ногти только сильнее впиваются в кожу.

- Убери от меня свои руки!

- Каждый раз, когда он на тебя смотрит, знаю, Стас не видит твоей рожи, он видит Викторию, ее черты стоят перед глазами. А ты горький заменитель, и когда он это поймет, почувствует, что своим присутствием ты только оскверняешь память его супруги, он тебя в порошок сотрет. И не только тебя, твоему отродью тоже достанется. Если самой нравится стелиться, окей. Но что ты за мать, если о дочери не думаешь? – ее ярость ощущается физически, жалит, до мяса проникает. – Или ты такая дура, и реально веришь, что удастся повесить чужого ребенка на моего брата? – истерически хохочет, продолжая сжимать мой подбородок.

Со всей силы наступаю ей на ногу. Пользуясь моментом, отталкиваю. Ногти проходятся по шее, оставляя отметины. А у меня ощущение, что по душе когтями прошлась, оставила там свои грязные следы.

- Лучше тебе не знать, на что способна разъяренная мать. Проваливай из этого дома! – я в таком состоянии, что готова ее разорвать. Оскорбления в свою сторону я могу стерпеть, но Анютка – это уже перебор.

- А что? - театрально округляет глаза. – Я ведь правду сказала. Видно, родному папаше вы уже поперек горла встали, и ты решила повесить свой приплод на моего брата. Ты меркантильная дурная баба, не поняла еще, что не на