Его Мишень - Евсения Медведева

– Ника! – раздалось за дверью, но Герман и не думал останавливаться, продолжая пытать меня горячим поцелуем, что был красочнее любого разговора, потому что он демонстрировал не мысли, а чувства. А этого добра в нём было предостаточно. Он явно не про слова. В нём пышет сила, сдерживаемая, контролируемая и такая опасная, что дыхание обрывается, как будто я лечу с тарзанки над рекой. Держусь пальцами за веревку, а сердце замирает от адреналина! Вот как я ощущаю его.

– Отвали… – захрипела я и сделала шаг назад, пытаясь сфокусироваться на размытом мире. В ушах шумело, сердце билось о грудную клетку, а мне так хотелось сбросить это дурацкое платье, что дышать не давало полной грудью. – Исчезни, Гера… Исчезни…

– Ты хочешь этого? – он снова присел на стол и сделал глубокую затяжку.

Не было сил находиться тут… И отвечать не было сил. Бежать, Сеня! Убегай! И ноги сами понесли меня прочь от его внимательного взгляда, подгоняя слезами, что застилали глаза. К моему счастью в приёмной никого не было, поэтому я незамеченной покинула поле битвы, на котором собиралась выиграть. Но тело моё предало меня…

Остановилась на парковке, зацепив взглядом знакомый «мерин», за рулём которого сидел всё тот же водитель. Рванула к нему, высыпая на капот содержимое своей сумки, нашла помаду. Мужчина заметно нервничал, все бегая взглядом с моего разгневанного лица на окно здания, а потом нехотя опустил голову, погрузившись в газету, которую он читал до этого.

– Исчезни, Гера! – достала красную губную помаду и, взобравшись на капот его мерина стала писать огромные буквы. – Исчезни!

– Ты врёшь, Мишель, – я даже не заметила, как Герман очутился за моей спиной. В закатном свете солнца он был нереально привлекателен, стоял, царапая моё рвущееся наружу сердце своей сумасшедшей соблазнительной улыбкой. – Не верю! Смотри, как дрожат твои ручки… Дыхание сбито, а платье так сильно сжимает грудь, что вдох нормальный сделать не можешь. Ты не хочешь заканчивать нашу игру…

– Игру? – взвыла я, а длинные ногти заскрежетали по полироли капота. – Ты больной придурок с сайта знакомств, решивший, что сможешь научить меня жить ярко и незабываемо! Исчезни, без тебя справлюсь.

– Договорились, – рассмеялся красавчик, надел солнечные очки и сел в соседнее авто, разрушая тишину улицы своим смехом, но не удержался и открыл окно. – Вот только жаль, что тогда самым ярким пятном в ней останется наш ужин в темном ресторане…

– Сеня, что ты делаешь с моей тачкой? – хрип Королёва достиг меня раньше, чем я поняла всю боль своей ошибки…

Глава 22.

– Ксюша! – верещал Мирон, пока я скатывалась с капота, боясь и взглянуть в глаза водителя, что вынужденно стал свидетелем театра долбанной истерички. Мне хотелось сквозь землю провалиться! С таким треском я ещё никогда не позорилась сразу перед тремя мужчинами.

– Удачи, Ксения, – Герман подмигнул мне и, утопив педаль в пол, умчался на своей чёрной спортивной тачке, моргая аварийками на прощание.

– Чёрт! Чёрт! – пищала, щемясь между машин от разъярённого друга. – Я думала, что это мерин Геры.

– Он был им до вчерашнего дня! Теперь это тачка фирмы, и сегодня мы должны были… – Мирон вдруг вздрогнул, забыв о царапинах на капоте, потому что увидел надпись красной помадой на лобовом стекле. – Какого хера, Сеня? Вы, что, знакомы?

– Нет, конечно, – нервно хихикала я, продолжая ускользать от его разгорающегося любопытства, потому и Царёв, и Королёв обладали жуткой чертой – всегда допытываться до нужной им информации. А по безумному блеску глаз, было понятно, что Мирону она сейчас капец как нужна, и его уже не остановить. – Просто не понравился мне он. Важный такой и наглый. Королёв, не раздувай из мухи слона? Протрешь помадку, так и быть в счёт её включать не буду. А царапин там почти не видно, полироль тебе в помощь. Мне пора, столько дел!

– Мишина! – орал Мирон мне в спину, но я уже мчалась по скверу к своей тачке, чтобы спрятаться от всего мира.

Слишком много эмоций! Слишком много! Я не готова. Мне всё это не нужно!

Домой… Домой… Убегать отсюда! И я мчалась, не замечая каблуков, что утопали в газоне, не чувствовала заходящееся сердце и слёзы, что застилали глаза. А когда наконец-то я увидела на парковке бара свою «малышку», даже не успела порадоваться! Меня парализовало от шока, а потом я взвыла диким зверем! На заднем стекле красивыми размашистыми буквами было написано «Я РЯДОМ»!

– Сука! Сука! – орала я, пытаясь оттереть эту отвратительно красивую надпись… Урод! Что он о себе возомнил? Рядом он, видите ли! А он спросил, хочу ли я этого? Быть может, меня всё устраивало до этого? Быть может, и не нужно мне его таинственное присутствие в моей жизни? И без него бы справилась!

Шоркала краем своего сарафана надпись, отчаянно пытаясь стереть всего его следы, в то время, как в голове вспышками гирлянды возникали картинки вчерашней ночи. Ведь хорошо же было? Хорошо! Признайся, Мишина! Ты уже не хочешь закрываться от эмоций, потому что такой же жадной стала. Успокойся и подумай…

Но не успела я вдуматься в возможно мудрый совет от самой себя, потому что громкий визг тормозов заставил меня вскрикнуть. Всего в паре сантиметров от меня затормозила чёрная спортивная тачка, тонированное окно открылось, являя этому скучному миру невообразимую улыбку охрененно сексуального придурка. Герман резко дёрнул меня за руку и втащил в салон. Всё происходящее было вспышкой… Он просто делал, не давая и шанса на сопротивление. Оставалось только понять, хотела ли я этого? Смогла бы сопротивляться?

– Что ты делаешь? Это похищение! – орала я, упираясь губами в его ширинку, пока Гера поспешно втягивал мои ноги в окно.

– Да, Мишель, – он закрыл окно, а правая его рука стала скользить по ногам от самых щиколоток до бёдер, что обнажились в задравшемся дурацком сарафане. – Я предупредил тебя, что я рядом… Но ты, вместо того, чтобы убежать, принялась портить мою надпись… А я так старался, милая. Со словариком стоял, чтобы без ошибочек написать.

– Ты изуродовал мою тачку! – визжала я, пытаясь принять вертикальное положение, чтобы разрумянить его холёную морду.

– Глупости, – смеялся он, шаря по мне своими огромными горячими ручищами. Не было для него преград. Хотел – получал! И не было у него ни желания, ни времени тормозить. Удовольствие? Да! Двойную дозу! Здесь и прямо сейчас! – вот это всё про Германа. – Сень, ты же хотела, чтобы я догнал тебя.