Развод. Не бывшие (СИ) - Адалин Черно

кулаки. Хочется влезть между ними, отодрать ее от него с мясом и потребовать объяснений, но я тихо иду в дом, а дальше — к выходу.

Ни к какой Анне я, как и решил, не поеду, но и здесь, среди оазиса взаимопонимания, мне нет места. Странно, но осознаю я это только сейчас, увидев Ясмин с ним. До этого на полном серьезе задвигал Артему, что ему ничего не светит. Был уверен, что это так и есть. У нас трое детей, я ее люблю, а он… кто он вообще такой? Так… мимопроходил.

А теперь выходит, что задержался. Судя по тому, что Ясмин бросилась к нему в объятия, стоило мне только выйти, только этого они оба и ждали — когда я, наконец, свалю. А мне-то, идиоту, невдомёк было, чего этот хрен лыбится подозрительно и ничего в ответ мне не говорит. Оказывается, он прекрасно знал, что из всех присутствующих на террасе я был тем единственным, которому ни черта не светило.

Выхожу на улицу, вдыхаю холодный воздух, поднимаю голову к небу. Надеюсь найти там объяснение? Решение? Кажется, что решение придет само по себе. Упадет откуда-то сверху. Назар подсказал неплохо — дать Ясмин свободу, оставить ее в покое и показать, какой я. Но он не сказал, что там, на свободе, у нее будут другие мужчины. И с ними будут не только поцелуи, но и что-то большее. Симпатия, страсть, секс, возможно, даже любовь. Разве нужен ей я? Новые эмоции затягивают в водоворот так, что потом трудно выбраться. Ясмин слишком долго была примерной и верной женой, чтобы, оказавшись на свободе в окружении мужчин, умеющих соблазнять и флиртовать, отказывалась от общения с ними. Теперь у нее не было ничего, что бы ее сдерживало. И это злило. Корежило.

Телефон взрывается очередным звонком, но на этот раз я его попросту отключаю. Сажусь в машину, завожу двигатель и езжу по городу. Захлестывают воспоминания. Ясмин никуда из мыслей не уходит, заседает там накрепко, будто насмехаясь надо мной.

Она была смыслом моей жизни, центром вселенной, а я, вместо того чтобы посылать окружающих с их дебильными вопросами о том, почему моя жена не со мной, требовал от нее чего-то. Чего там я хотел? Чтобы она была женщиной? Придурок. Какая разница, какая у нее прическа и побриты ли ноги? Совершенно неважно, в платье она от модного дома или в халате, купленном в переходе. Разве от этого она стала хуже? Или как-то изменилась? Разве от этого я стал меньше ее любить?

Хочется откусить себе язык за все те гневные слова, которые я ей сказал. За высказанное недовольство, за то, что позволил себе сказать ей, будто я лучший вариант. Я — худший. Худший из всех, кого она могла выбрать в жизни. Был таким в студенчестве, остался таким и сейчас. Теперь у нее — Артем. До мозга костей правильный, внимательный и заботливый. Конечно, я видел, как он на нее смотрит. Видел, и мне это льстило, потому что по документам она была все еще моей женой. Но что значат документы, когда я разрушил наш брак гораздо раньше и с каждым разом вколачивал в его гроб по гвоздю?

На очередном повороте меня тормозят для проверки документов. Паркую автомобиль, протягиваю сотруднику ДПС водительское удостоверение и жду, пока меня отпустят, но неожиданно следует приказ:

— Выйдите из машины.

— Что?

— Вы слышали, выйдите из машины.

Повинуюсь, конечно. Тем более, что мужики как-то нервно себя ведут. Подозрительно.

— А в чем дело, собственно?

— Машина такая в розыске. Проверяем всех, — чуть спокойнее поясняет сотрудник ДПС. — Вы откроете багажник?

— Да без проблем.

Пара минут уходит на то, чтобы проверить багажник. Я стою скучаю в стороне, пока один из мужиков не достает откуда-то из-под коврика пакетик.

— Что это тут у нас? — хмурится.

Второй смотрит на меня с подозрением. Я как-то сразу понимаю, что дело пахнет жареным. Сцепив зубы, молчу, пожимая плечами.

— Ваше?

— Нет.

— Вам придется проехать с нами.

Кто бы сомневался? Но больше волнуют не эти ребята, а откуда у меня в машине этот сраный пакетик с подозрительным белым порошком. Неужто Артемка расстарался, чтобы убрать конкурента? Как-то он не похож на человека, который будет таким заниматься. Впрочем, а хорошо ли я его знаю? Может, он как раз такой и есть? Исподтишка, чтобы никто не догадался и не дай боже на него не подумал.

— Ребят, а как-то по-другому этот вопрос решить нельзя? — спрашиваю. — Пакетик не мой, я знать не знаю, что это. А я спешу. К жене.

Повисает молчаливая пауза. Мужики переглядываются, а затем произносят грозным тоном.

— Взятка должностному лицу. Пакуем.

Пакуют меня в прямом смысле этого слова. Они, блядь, тычут меня мордой в капот и накидывают наручники на руки. Вряд ли борцы за справедливость. Сука… точно Артемка. У кого наверху еще такие связи?

Глава 38

Артем

У Артема всегда была разработана стратегия. Четкий и подробный план соблазнения. Благо, профессия позволяла неплохо разбираться в людях. Да и что там в женщинах разбираться? Про себя Артем разделил их на несколько категорий: хищницы, жертвы и бедняжки.

Хищницами Артем считал всех охотниц за кошельком и тех, кто не нуждался в деньгах, но отчаянно хотел мужчину. Жертвами именовались те, кто уже был в браке. С такими Артем предпочитал не иметь дела, ведь никогда не знаешь, с кем именно свяжешься. Случай с его знакомым, который влез в отношения с женой депутата, он помнил хорошо. Как и то, сколько дней потом он провел в больнице. Такого Артему не хотелось, поэтому всех замужних он обходил десятой дорогой.

Артему нравились бедняжки. Отчаянно нуждающиеся в крепком мужском плече женщины. С такими было проще всего. Они, подобно бабочкам, летели на свет. Таким запудрить мозги — раз плюнуть. Ошарашенные вниманием и помощью, они были готовы на многое, иногда в буквальном смысле на все. Таких было просто приручить, втянуть в зависимые отношения, когда она живет и даже дышит только ради тебя. Артему это нравилось. Нравилось, когда кто-то дышал только потому, что он был рядом. Правда, со временем это надоедало. С девушкой приходилось рвать, а охоту начинать заново.

Еще никто не удерживал интерес Артема надолго. Ему быстро надоедало. Охота превращалась во что-то обыденное и простое. До тех пор, пока на его пути не появилась Ясмин. Она была уникальной. Женщиной, подходящей одновременно под три категории. И то, что она была