Развод. Не бывшие (СИ) - Адалин Черно

слышу, как с улицы доносится рев мотора автомобиля, а затем и громкие голоса. Ринувшись к двери, с сожалением отмечаю за ней тех самых двух амбалов.

— Я что, заключенная в комнате? Передвигаться мне даже по дому нельзя?

— Только в нашем сопровождении, — чеканят строго.

— Хорошо, идемте.

Вместе с этими двумя амбалами я спускаюсь на первый этаж, но вот выйти на улицу даже в их сопровождении мне не позволяют. Как только собираюсь это сделать, меня просят вернуться — или они применят силу.

И я возвращаюсь. Усаживаюсь в широкое кресло в гостиной и прислушиваюсь к шуму, доносящемся снаружи, хотя теперь практически ничего не слышно. По крайней мере никто не кричит. Возможно, разговаривают на более спокойных и уравновешенных тонах. Хотя мне сложно представить отца в этом амплуа после всего, что он тут натворил.

Когда входная дверь открывается, я с трудом удерживаю себя на месте. Сижу, глядя в одну точку, и жду каких-то действий. В гостиную вначале входит папа, а затем и Артем. Динара не вижу, так что делаю вывод, что Абрамов приехал один.

— Идем, Ясмин, — протягивает мне руку.

Никто из амбалов даже не дергается. Видимо, получили какую-то невидимую отмашку от отца и молчат.

— Я заберу свои вещи, мне нужно пару минут.

— Ты уйдешь из этого дома в том, в чем пришла! — громко говорит отец. — И то, что забрала отсюда — вернешь. Я завтра пришлю людей.

Изумленно смотрю на отца, не в силах поверить, что он действительно это говорит. Вот как, получается? Ему жалко тех жалких крох, что он потратил на нас с детьми? На одежду, игрушки и оборудование детской? Для отца это гроши, а нам тогда было необходимо, чтобы кто-то о нас позаботился. Получается, даже это было не из-за заботы, а из-за выгоды, не получив которую, отец жаждет отобрать у меня все до копейки?

— Я верну тебе деньгами. Завтра же переведу. К каким-то игрушкам дети успели привыкнуть, поэтому я бы не хотела их возвращать.

— Ладно, — соглашается нехотя и плюхается в широкое кожаное кресло. — Иди. Надеюсь, в этот раз не станешь бежать ко мне с очередной просьбой о помощи.

Молчу, что в случае необходимости лучше пойду просить милостыню, чем обращусь к нему. К счастью, жизнь преподала мне замечательный урок, не усвоить который я не могла.

Мы с Артемом выходим на улицу вместе и идем к его автомобилю молча. Я очень хочу расспросить его, что такого он сказал отцу, что тот меня отпустил, но начать разговор как-то неудобно. Я не хотела, чтобы он участвовал в наших с отцом семейных разборках. Впрочем, я и не предполагала, что отец станет унижать меня при посторонних.

— Прости за эту сцену, — считаю себя обязанной извиниться.

— Тебе не за что просить прощения. Твой отец человек очень сложный. Мне ли не знать, насколько.

— Вы знакомы?

— К несчастью, да.

— Давно?

— Несколько лет.

— Ты был его адвокатом?

— Нет, я был адвокатом противоположной стороны.

— Но ты ведь… насколько я знаю, папа не был женат.

— Был. На девушке на пятнадцать лет младше.

— Я не знала. Даже не предполагала. Отец всегда был противником брака.

— Это потому что такому, как он, нельзя жениться, — говорит Артем, не спеша как-то пояснять свою реплику.

— Это почему?

— Потому что на развод подала она. Вместе с заявлением в полицию. Твой отец избил ее до полусмерти. Если не веришь, уверен, у меня где-то сохранились фотографии. Этот случай в моей практике был единственным.

— Неужели об этом нигде не писали?

Не помню, чтобы отца поливали грязью в СМИ, а ведь такой развод обязательно должен был освещаться в новостях.

— Заседание было закрытым. Твой отец пожелал не афишировать происходящее и согласился на все требования девушки.

— Подозреваю, она много хотела.

— Очень. Он отдал ей половину всего, что имел, но она действительно выполнила условие и по сей день держит все в секрете. Получила деньги и уехала в другую страну, забрав заявление из полиции.

Услышанное выбивает из-под ног почву. Я, конечно, знала, что мой отец далеко не нежный человек, но не помню, чтобы его когда-либо обвиняли в рукоприкладстве. Впрочем, судя по рассказу Артема, до суда дело не доходило, и папа мог откупаться деньгами. Как и в этом случае с девушкой.

Интересно, насколько много отец ей отдал? И связано ли это как-то с тем, что теперь ему срочно нужно прикрыть свой зад, иначе он может потерять все?

— Что ты ему сказал, что он тебя отпустил?

— Напомнил ему, что у меня есть контакты Анжелы, и, если потребуется, я могу с легкостью возобновить дело.

— Ты угрожал моему отцу? — удивленно смотрю на Артема.

— Немного. Не страшно, — отвечает с улыбкой. — На самом деле я рад, что ты там больше не живешь. Вряд ли бы он тронул дочь, но я все равно нервничал каждый раз, как отпускал тебя туда.

— Почему ты не сказал мне ничего раньше?

— Боялся, что ты будешь бороться за правду и что-то ему скажешь, как-то спровоцируешь.

Киваю. Да, я могла. И так обозленная на отца, я могла натворить глупостей. Побороться за правду, расспросить, сказать ему, какое он чудовище.

— Кстати, раз уж пошла такая пьянка, как ты смотришь на то, чтобы отметить твой переезд? У меня на заднем сиденье бутылка вина и фрукты. Подарил клиент после успешного дела.

Обернувшись, действительно вижу на заднем сиденье корзину с вином и фруктами.

— Давай. Если ты не против компании Динара. Будет как-то неудобно выставить его за дверь после того, как он провел полдня с детьми. Разумеется, если он захочет остаться, а я надеюсь, что это не так.

— Не против, — хмыкает Артем. — Я уже привык к тому, что приложением к тебе идет твой муж.

— Бывший.

— Да, точно. Дело за формальностями.

Он говорит это так, что я мигом чувствую — что-то недоговаривает. Нахмурившись, пытаюсь высмотреть эту недоговоренность в его лице, но Артем лишь сосредоточенно и словно задумчиво смотрит на дорогу. И я успокаиваюсь. Отбрасываю дурные мысли и просто откидываюсь на спинку сиденья, думая о том, что с Артемом хорошо. Он как давний хороший друг, рядом с которым всегда легко и есть о чем поговорить. Поэтому, когда он начинает говорить, я не сразу могу поверить, что он действительно произносит эти слова:

— Тебе не стоит разводиться с мужем, Ясмин.

Глава 36

Ясмин

— Поверить не могу, что Тимур пошел на это, — недовольно произносит Динар, поднимая Надю на руки.

Надо ли