Дикий убийца - М. Джеймс

он стремительно уходит. Я надеюсь, что так было лучше, сказал он. Так и было. Намного лучше, чем моя собственная неуклюжая, неловкая попытка поцеловать его. Я была так унижена, особенно если учесть тот факт, что я неправильно его поняла. Я думала, он имел в виду, что сегодня нам придется спать вместе, чтобы нас не застукали. Это был мой способ заставить его чувствовать себя лучше, а не так, как если бы он меня принуждал. На данный момент я абсолютно уверена, что Левин никогда бы ни к чему меня не принудил. Это странным, окольным путем заставило меня хотеть его еще больше.

А потом он поцеловал меня… вот так. Вторая попытка. Первый лучший поцелуй для меня, я полагаю, думал он. Но зачем?

Я стою, застыв, мои губы все еще покалывает от его поцелуя, меня переполняет замешательство, я смотрю в том направлении, куда он ушел.

Чего я на самом деле хочу от него?

С точки зрения здравого смысла, я знаю, что для меня вообще не имеет смысла хотеть, чтобы он был моим первым, особенно в данных обстоятельствах. Он не только довольно прилично старше меня, но и отвечает за то, чтобы доставить меня в безопасное место. Предполагается, что он мой телохранитель, а не любовник. Если бы я хотела иметь кого-то по своему выбору, я должна была бы хотеть кого-то ближе к моему возрасту, больше похожего на меня, больше похожего на человека, которым меня воспитывали. Не опасный возрастной мужчина с неопределенным прошлым и склонностью к насилию, которому поручено сделать все необходимое, чтобы обеспечить мою безопасность и доставить меня к моей сестре в Бостон.

Я особенно не должна хотеть его сейчас, вот так, в особняке Диего Гонсалеса, в окружении спален, в которых несколько десятков других мужчин наслаждаются женщинами, которых принуждают быть с ними. Я даже не смогла бы возбудиться при таких обстоятельствах. И все же… Особенно здесь, кажется, что остального мира больше нет. Как будто есть только эта комната, я и Левин.

И мой рот все еще горит от его поцелуя.

Все, что я знаю о любви и сексе, я знаю из своих книг. Из любовных романов, в которых описываются сценарии, столь же опасные и чреватые, как этот. Я знаю, что это часть всего, что я романтизирую все это, романтизирую его, и все же, когда я ложусь в постель, все еще кутаясь в шифоновое платье, мое тело все еще пульсирует от возбуждения, с которым я не могу бороться.

У меня такое чувство, что я просто жужжу от этого, вылезаю из кожи вон. Я чувствую, как бьется мое сердце, как пульс отдается в горле, и несколько секунд лежу неподвижно, гадая, выйдет ли он из ванной.

Свет под дверью продолжает гореть, но она не открывается.

Моя рука скользит вниз под одеяла, которые я натянула на себя.

Мне нужно что-нибудь. Мне нужно освобождение. Я отодвигаю шифон в сторону, обнаруживая обнаженную кожу под ним, мои зубы впиваются в нижнюю губу, когда я задыхаюсь, когда мои пальцы скользят между набухшими, чувствительными складками. Кончик моего пальца касается моего клитора, скользя по горячему возбуждению, и мне приходится бороться с тем, чтобы не застонать, когда моя голова откидывается назад.

Я всю ночь задавалась вопросом, собирался ли он сделать это. Если бы он только поднял руку чуть выше и коснулся меня здесь, где у меня болело весь вечер, я нажимаю пальцем вниз, немного сильнее, двигая им взад-вперед маленькими кругами, добиваясь облегчения, в котором я так отчаянно нуждаюсь.

Что, если он делает то же самое?

Образ в моей голове возникает мгновенно, мысль о Левине, стоящем в ванной, обхватив рукой свой член, когда он лихорадочно поглаживает его, представляя меня. Я думаю о возбуждении, которое оставила на его брюках ранее, и чувствую прилив желания вместо стыда, задаваясь вопросом, возбудило ли его это. Понравилось ли ему, что я стала такой влажной.

То, как он поцеловал меня некоторое время назад, наводит на мысль, что так оно и было.

Я сдерживаю очередной стон, потирая пальцем свой клитор, представляя, что это его пальцы. А еще лучше, его язык. Я представляю, как он, такой же влажный и горячий, как я прямо сейчас, скользит по моей ноющей плоти, и мне так сильно хочется узнать, каково это было бы. Я хочу знать, каково это, когда он заставляет меня кончать своим языком, своими пальцами, своим…

Моя другая рука скользит вниз, кончиками пальцев раздвигая мои складки, и я представляю, как он видит меня такой: раздвинутые ноги, мое платье запуталось вокруг меня, голова запрокинута от удовольствия. Я представляю, как он тихо стонет, наклоняясь вперед, его член становится твердым, как камень, когда он смотрит на меня и шепчет, какой красивой я ему кажусь. Я провожу пальцами по своему входу и представляю, что это его толстый член, прижимающийся ко мне, на грани проникновения внутрь. На грани того, чтобы показать мне, каково это, в самый первый раз.

Я не захожу так далеко, чтобы засовывать пальцы внутрь себя. Я никогда раньше этого не делала. Но я дразню себя, стоя на самом краю, представляя его член, когда я быстрее обвожу свой клитор, мое дыхание становится коротким, учащенным, пока я думаю о нем в другой комнате, о том, как рука сжимает край раковины, когда он поглаживает свой член, приближая себя к тому же освобождению, в котором я так отчаянно нуждаюсь.

Возможно, это действительно то, что он делает, и это только подогревает мое возбуждение. Моя спина выгибается дугой, бедра прижимаются к моей руке, стремясь к большему удовольствию, когда я опускаю колени в обе стороны, потирая их все быстрее и быстрее. Я хочу большего, мне нужно больше, и я просовываю в себя самые кончики двух своих пальцев, совсем чуть-чуть, представляя, что это его член толкается во мне. Совсем чуть-чуть, я слышу в своей голове, как будто это его голос. Просто позволь мне почувствовать тебя немного, принцесса. Ты такая горячая, влажная и тугая, и мой член жаждет тебя. Совсем немного. Я не кончу. Обещаю, что не кончу.

Я представляю, что позволяю ему это. Я помню, каким толстым он казался, когда я сидела у него на коленях, каким огромным, и я завожу два пальца ножницами внутрь себя, представляя, как он растягивает меня одним только набухшим кончиком, толкается внутрь, обещая мне, что сохранит контроль. Наблюдаю, как я глажу для него свой клитор, его рука движется вверх и вниз по его стволу, а я тоже наблюдаю, как головка его члена скользит во всем том горячем возбуждении, которое он создал, доставляя ему лишь малую толику удовольствия.

Я не кончу, он бы пообещал