Девушка сына. Я одержим ею - Виктория Вишневская

Тревога цепкими лапами стискивает сердце, которое сжимается от одной только мысли, что я могу удариться животом. Или спиной. Неважно чем! Но чувствую боль пока что на ногах, немного на руках. И покрываюсь мурашками от тёплой воды, которой успеваю нахлебаться.

Но немного.

Потому что Амир, кажется, обхватывает меня руками буквально через несколько секунд. Вытаскивает из воды и держит на плаву, убирая мои волосы с лица.

– Ева?! – кричит, касаясь пальцем мокрой щеки. Убирает прилипшую прядь волос. – Эй, малышка, ты в порядке?

Я только губы открываю. Сказать ничего не могу. Но судорожно киваю, чувствуя, как щиплет глаза. Слёзы сами вытекают, смешиваясь с водой.

Я испугалась! За малыша! Что могу… Опять потерять.

До сих пор ладонями себя обхватываю и не могу разжать руки.

– Сейчас. Погоди. Только не реви.

Не замечаю, как Саидов помогает мне подняться на борт яхты. Я упала несильно, нет. Но могла спокойно удариться о перегородку. Но… Пронесло как-то. Она невысокая, и через неё довольно легко свалиться. Кажется, это место нужно для прыжков, да?.. Я не знала! Там Амир стоял… И я думала… там безопасно!

Но узнаю это только в комнате. Когда я, заходясь в плаче, прижимаюсь к Саидову, несмотря на то что ненавижу его. Вжимаюсь в его мокрое и горячее тело и плачу, как настоящая девчонка. Зарываюсь ему в грудь и впервые за столько времени… Даю волю слезам.

Я испугалась за малыша. Правда! Тысячу раз пожалела, что попыталась поймать эту долбаную шляпу! Будь она неладна!

– Поплачь, – говорит Амир тихо, поглаживая меня по волосам. – Ничего плохого не случилось. Лишний раз искупалась.

Он усмехается, а мне не смешно.

Всё моментом накатывает. Прожитая мною последняя неделя окончательно бьёт по нервам, и я не выдерживаю. Сначала Амир, человек, которого я ненавидела, нашёл меня, ворвался в мою жизнь. Кража сумки, предательство Аяза, моя беременность…

Всё это произошло так быстро, навалилось в одночасье, что я даже… Ничего не поняла.

А сейчас понимаю, как это тяжело. И реву – впервые за такое долгое время, выпуская все эмоции и слёзы наружу. Пока Амир терпеливо сжимает в своих тисках и разрешает мне рыдать, успокаивающе гладя по волосам.

А дальше… Ко мне прибегает Алла. Достаёт шприц, который я не замечаю и который вонзается мне в плечо. И всё. Дальше, прижатая к большому и твёрдому телу Амира… Проваливаюсь в сон и крепко засыпаю.

* * *

С трудом разлепляю глаза. Хм, странно, я не заметила, как уснула…

Мама… Хватаюсь за голову и мучаюсь от бьющего удара в висок.

Как же мне сейчас плохо и стыдно одновременно.

Я плакала ему в грудь, обнимала и глотала солёные слёзы. Пока он… Просто сидел, выслушивая мои слова, рвущиеся из глубины души. Да, я много чего говорила. Выговаривалась.

И не зря, кажется. Просыпаюсь уже легче. Ощущаю странную лёгкость, несмотря на всё же какую-то тяжесть на душе. Несильную. Теперь там какой-то комочек, а не огромная глыба из-за негатива и проблем.

Поэтому, несмотря на головную боль, ощущаю себя… Намного лучше.

Может, выпить таблетки?

Я открываю глаза, смотрю в белый потолок. Он очень высоко. Не так низко, как на яхте. И здесь как будто прохладнее… Даже завернуться в одеяло хочется.

Приподнимаюсь и на мгновение теряюсь. Я уже не на яхте. А… Где?

Вскакиваю с места, смотрю вниз и… Опять я одета по-другому. Амир опять за своё?!

Так, ладно, чёрт с ним! Где я?

Встаю с кровати, подбегаю к окну, смотрю вниз и теряю дар речи. Частный дом. Внизу огромный сад и открытая стоянка с тремя авто. Как раз рядом с одним из них и замечаю Амира, говорящего с каким-то мужчиной.

И кстати… Я помню тот автомобиль.

Три года назад он чуть не сбил меня в переулке.

Значит, мы в его доме, да? Он не стал меня будить по прибытии? Может, оно и к лучшему. Я выспалась и чувствую себя относительно хорошо.

Только голова болит.

Слышу жалобное урчание и рефлекторно опускаю ладонь на живот, стыдясь. Хотя никого и нет рядом.

Я кушать хочу.

Поэтому по зову желудка надолго в комнате не задерживаюсь и иду на выход из роскошной комнаты, которую, честно, не хочу покидать. Не из-за Амира, нет. Просто здесь так просторно, уютно и тихо… Что уходить никуда не хочется. Но голодный желудок и жажда съесть что-то сладкое – превышают желание остаться.

Я выхожу из комнаты и осматриваюсь по сторонам, задерживая дыхание.

Глаза разбегаются в разные стороны, и я не знаю, куда смотреть первым делом. Тут так всё… Красиво.

Осматриваю всё, что попадается мне на глаза. И в восхищении нюхаю великолепные цветы, стоящие на специальных под ними пьедесталах. Они стоят везде. Все свежие, благоухающие и красивые.

– Что за дикого зверька Амир притащил в дом?

Я вздрагиваю, слыша женский голос. Испуганно выпрямляюсь, отрываясь от неизвестных мне цветов. И поворачиваю голову в сторону женщины. Говорит на английском, не на арабском, как многие в этой стране. И она непохожа на жительницу Дубая. Хоть и загорелая. Довольно славянская внешность. Симпатичная, но… Сразу видно – стерва.

– У меня есть встречный вопрос. Почему в дом пустили такую некультурную, незнакомую с вежливостью хабалку?

У меня внутренний уровень раздражительности поднимается сильнее, чем когда я вижу Амира.

– Так ты русская, – произносит на нашем. Ого. Значит, угадала. – Твой акцент в английском ужасен. Как и произношение.

Ужасен???

Да я была переводчиком в свои девятнадцать в серьёзной компании! Училась одновременно и русскому, и английскому! Наши с Асей родители говорили на двух языках и нас с Асей учили этому с самого детства! Вот мы и связали нашу жизнь с языками. Я стала переводчиком.

А она говорит – у меня произношение ужасное!

Саидов говорил, что акцент милый! И почему-то я верю ему больше!

– Но вопрос всё равно открыт. Амир заделался благотворителем? Тащит всякий сброд домой?

Я сжимаю от злости кулаки. Пальцы сами тянутся к вазе, чтобы запульнуть в её голову.

Я, всегда терпеливая, оказываюсь взбешена за секунду. Будто Саидов покусал.

– А у тебя кривой русский, но я ведь молчу, – парирую.

Она фыркает и руки на груди скрещивает.

– Судя по тому, что достойно ответить не можешь – совсем юна. И как только сюда попала? Ах, я поняла, – брюнетка, которая начинает меня бесить сильнее, качает головой. – Ты новая горничная, да? Пришла мыть полы, заблудилась?

Закипаю от её нескольких слов.

– Всё же я была