Девушка сына. Я одержим ею - Виктория Вишневская

Стоит злиться здесь только мне. Но почему-то сейчас меня сжигают его глаза, желая превратить в пепел.

Наклоняется, опаляет дыханием моё лицо. Сердце подпрыгивает к горлу и бьёт в висках.

– Ты серьёзно думаешь, что я на такое способен?

Грудной, вибрирующий и адски злой голос вгоняет в какую-то дрожь.

Ну, нет, я так не думала… Не сейчас. Раньше… Возможно.

Но не в нынешнее время.

Просто… Он сказал это так неожиданно, серьёзно, что на миг… Я засомневалась. В голове вспыхнул тот самый фрагмент из прошлого, а рука сама потянулась к его лицу. Но я не…

Не знаю. Тело сработало на рефлексах. Прежде, чем я подумала.

– Хорошо, Ева, – кидает слишком холодно. – Раз уж ты считаешь меня таким животным… Я покажу тебе настоящее животное.

Амир

Одна её фраза и действие разжигают во мне такой огонь, что кажется, даже ад позавидует его безумству и силе.

Но Ева сама напросилась.

Да, я говорил, что не буду давить на неё. Не буду заставлять нервничать. Но, сука, пошутил я неудачно. Но с другой стороны – что здесь такого, что я её переодел? И так всё видел, трогал, побывал, где хотел, и желаю ещё.

Честно скажу – те двадцать минут, что не спеша раздевал и одевал её, были лучшими за последние два месяца точно.

Но вся эйфория пропала, стоило этой маленькой, но до одури обольстительной малявке поверить мне. Реально подумала, что я надругался над ней.

Мой внутренний ручник сам опускается вниз. Даёт дорогу «животному», которого сдерживаю рядом с ней. А теперь не могу. Обещал не трогать. Все мои угрозы должны были остаться угрозами. Но не сейчас. Когда припадаю губами к её нежной шейке, безумно целуя. Вдыхаю аромат лаванды, спелой вишни, и не могу больше остановиться.

Да, всё же я – животное.

Поэтому даю себе волю.

Прикусываю бархатную и белую кожу.

Раз она этого желает.

– Перестань, – отвечает слабо, пытается оттолкнуть. Несильно. Поэтому и не срабатывает.

– Я тебя предупреждал, – говорю и чуть ли не рычу. Чёрт… Ощущаю её у себя в руках, и мозг плывёт. Маленькая, хрупкая, которую можно обхватить одной рукой и прижать к себе. Порой я вообще прикасаться к ней боюсь. А вдруг рассыплется? – Ты не послушалась. Поэтому, Ева, получай наказание.

Хватаю за края майки и дёргаю вверх. Добровольская, ничего не понимая, свободно пролетает через горловину одежды. И сказать слова не успевает. Остаётся в одних трусиках. Пальцы сами тянутся к ним, чтобы снять. А потом войти в это тесное, истекающее влагой лоно. Почувствовать узость, сводящую с ума.

Сжимаю зубы и рычу.

Потому что не могу.

Секс ей нельзя. Никаких проникновений. Только…

Смотреть.

Она – идеальна. Фигура похлеще, чем у моделей. Худенькая, с шикарной грудью, тонкой талией и кручёными бёдрами, на которые у меня молниеносно встаёт.

Опускаю ладонь на её грудь и слегка сжимаю. Всматриваюсь в эти испуганные глаза. Но ничего с собой сделать не могу. Ведёт, и всё. Даже её растерянность меня не останавливает.

– Амир…

Она зовёт меня жалобным голосом, а я не слышу.

Припадаю губами к коричневому соску. Он твердеет от одного влажного поцелуя. Захватываю зубами и слышу тихое мычание.

– Мне неприятно! – быстро кричит, словно оправдывается. – У меня… Грудь чувствительная!

Я знаю. Поэтому и делаю это.

А с беременностью она наверняка стала чувствительней ещё больше, чем тогда.

– И если ты сейчас не перестанешь!.. – вздыхает. – Я!..

Не знаю, что она сделает, и не узнаю. Перебиваю её одним лёгким движением. Дёргаю её на себя, вжимаясь возбуждённым членом в ткань её трусиков. Чёр-рт, хочу содрать эту ткань. Почувствовать её без всяких преград. Но держусь. Сорву трусы – и всё. Не остановить меня. Никак.

Даже мысль о ребёнке не даст мне трезвого ума. Это же Ева. Моя Ева, от которой крышу сносит за одну секунду. Вот как сейчас.

Она несильно сопротивляется. Знаю почему – о малыше волнуется. И я. Но она слишком напряжена и так сильно задрала меня, что хочу показать ей кое-что. Что, помимо боли, могу показать и наслаждение.

Поэтому отрываюсь от её груди. Продолжаю играть пальцами с её соском. А пальцами второй руки… Провожу по её пухлым и розовым губам.

Смотрю в эти карие, тёмные глаза. От страха? Или… Хочу верить, что от возбуждения. И ей нравится.

– Чего замолчала? – спрашиваю с любопытством.

– Я тебя ненавижу, – выпаливает, тяжело дыша. Всего несколько движений, а она уже такая. Не в силах говорить и двигаться. Но в плечи своими руками она впивается от души. Не жалея. Я даже представляю, как белеют её пальцы.

Но меня это не волнует.

– К сожалению, я не разделяю твоих чувств, – усмехаюсь и нажимаю на губу большим пальцем. Хочу протиснуть их сквозь зубы, но не рассчитываю, что это будет так быстро. Она сама от испуга распахивает рот.

Мои пальцы проникают внутрь, задевают язычок.

И тут же острые зубы смыкаются на пальцах. С силой, злобой.

Но я быстро вытаскиваю их и, не задумываясь, пробираюсь ладонью в её трусики. Под единственную одежду, которая сейчас есть на моей девочке.

– Не смей! – дёргается, прижимает свою ногу к моему телу и бьётся в почти незаметной истерике. Но нет, не от страха. Вижу по её глазам, тяжело вздымающейся груди. По животу, который она втягивает, и вытягивает сама.

Сопротивляется, но… Пылает.

И я делаю задуманное. Веду влажными пальцами по её складкам, наблюдая за этим невообразимо красивым лицом.

Сопротивляется.

Нравится.

Но не может признать этого в своей голове.

– Посмею, – шепчу, упиваясь этими подрагивающими ресницами. Приоткрывающимися в немом стоне губами. – Много чего посмею сделать.

Нажимаю на чувствительный и твёрдый клитор, слегка потирая. Смачиваю её лоно сильнее, желая проникнуть пальцами внутрь. Как же хочется, чёрт! И я не сдерживаюсь. Проникаю одним, дурея от тесноты своей девочки.

Ева выгибается, впивается ногтями в мои плечи.

Тихий стон срывается с губ, перекрывая кислород в мои лёгкие.

И я вспоминаю ту ночь… Она делала то же самое. Пока я кусал её, а она изнывала в нетерпеливой ласке.

Но теперь изнываю я. Смотрю как тигр на кусок мяса. Дотронуться хочу. Но нет.

Круговыми движениями массирую горошинку, отчего Ева краснеет. Опять ножки вместе сводит, а я не даю. Толкаюсь немного внутрь, заходя всего лишь на две фаланги. Больше не решаюсь. Делаю слабые толчки пальцами, не прекращая испытывать её клитор.

– Я тебя… – выдыхает, прикрывая глаза. – Ненавижу.

Опять повторяет.

Знаю. Но всё равно чувствую влагу между её