Разрешаю смотреть - Мария Манич

Чувствую себя ужасно. Уверена, этот разговор совершенно не для моих ушей. Или чьих-то ещё.

— Учтём, — бросает Федя, шире открывая дверь, и на пол ложится полоска жёлтого света.

Вижу его жилистый гибкий силуэт в проёме, изнывая от волнения.

— Если что-то понадобится, звони. — Кладёт Макс ему руку на плечо.

Федя отвечает глубоким молчанием и заходит в комнату. Щелчок выключателя, и под потолком вспыхивает свет.

Жмурюсь и сажусь, спуская босые ноги на пол.

— Что случилось? — спрашиваю взволнованно, как только вижу выражение его лица.

Оно напряжённое. Напряжённое настолько, что я сама напрягаюсь в ответ, мгновенно перенимая его настроение.

Резко поворачивает голову, замерев у шкафа.

Он меня не заметил, и это о многом говорит. Он вообще мыслями где-то в другом месте, вижу это. В каком?

Посмотрев на моё лицо, пробегается глазами по моим голым ногам и, отвернувшись, говорит:

— Я уезжаю. Через три часа самолет в Москву.

Горло сдавливает спазм.

Уезжает…

— Ты в Москве живёшь? — задаю самый важный в этом году для себя вопрос.

Подняв руки, достает с верхней полки шкафа кожаную дорожную сумку и швыряет её на стул, говоря:

— Нет. Не в Москве.

— А… где? — спрашиваю тихо, глядя на его опущенный затылок и обтянутые чёрной футболкой плечи, под которой отчетливо проступают мышцы на лопатках.

Молчит, выхватывая немногочисленную одежду из шкафа и как попало забрасывая её в сумку. У него мало вещей, и собирает он все подчистую, будто не собирается сюда возвращаться.

Это пугает меня больше, чем я думала. Я к такому не была готова.

— Федь… — зову, отбрасывая одеяло и вставая.

Повернув голову в профиль, смотрит в тёмное окно, а потом называет город.

— Тот, который на М4? — недоверчиво уточняю я, называя номер международной трассы.

— Да, он.

Молчу, пытаясь понять, плохо это или хорошо.

— Немцев, я в этом городе родилась. — Переминаюсь с ноги на ногу. — У меня там бабушки живут. И дедушка… и Матрица, я тебе про неё рассказывала.

— Давно там была? — серьёзно смотрит на меня через плечо, будто не удивленный ни разу.

Сглотнув, понимаю, к чему он клонит.

Мы там вообще не бываем. Все наши обычно сами приезжают к нам в Москву.

— Два… нет, три года назад.

Кивает, отворачиваясь, будто получил исчерпывающий ответ на свой вопрос.

— Ты… ты в Москве не бываешь?

— Примерно так же, как ты у нас.

— Ты серьезно? — изумляюсь я. — Там же… глухомань. Деревня!

В ответ он возобновляет свои сборы.

— Ты там учишься? — продолжаю допытываться я.

— Вроде того.

— Ты можешь нормально ответить? — взрываюсь, подходя и толкая его в бок.

— Что ответить? — рыкает он в ответ. — Кофе в обед мы с тобой никак не попьём.

— Ты мог бы в Москву перебраться. Кто вообще там будет жить по доброй воле? Там же… даже “Макдональдс” только пару лет назад появился!

И этим всё сказано.

— Думаешь, все хотят жить в Москве? — смотрит он на меня.

— Большинство…

— Значит, я не большинство.

Это я уже и так поняла!

Дышу носом, пытаясь успокоиться.

Кажется, у нас только что произошло столкновение мировоззрений.

Я бы не смогла жить за МКАДом. Никогда. Я с шести лет живу в Москве. И хочу продолжать в ней жить. Даже европейские столицы меня не интересуют. Вся моя жизнь находится в Москве, и мне там всего хватает.

Смотрит в мои глаза, как упрямый баран.

Сложив на груди руки, смотрю на него в ответ.

— Я ведь спрашивала, — говорю обвинительно. — Ещё на прошлой неделе я спросила, откуда ты.

— Ты постоянно что-то спрашиваешь, — уходит он от ответа, избегая смотреть мне в глаза.

— Ты не сказал умышленно! — наступаю я, потому что уверена в своей правоте.

Игнорирует моё обвинение, копошась в сумке. Он не сказал, потому что думал, я тогда сдам назад. Уверена в этом. Он просто манипулятор, клянусь. Если он изначально знал, чем всё закончится, значит, должен был иметь ответ на мой следующий вопрос.

— И что нам теперь делать? — спрашиваю, сжав губы и выгнув брови.

Выпрямившись, смотрит на меня из под своих тяжёлых тёмных бровей.

— Если есть “мы”, то всё решаемо.

— А “мы” есть? — требую я.

Требую, замерев и затаив дыхание.

Федя неожиданно выбрасывает вперёд руку и, обхватив ладонью мою щеку, дергает на себя мою голову и впивается в губы жёстким поцелуем. Хватаюсь за его футболку, пытаясь вздохнуть.

Прижав мой лоб к своему, заявляет:

— “Мы” — есть, будешь спорить?

Меня раздирает неуверенность.

“Мы” — это один раз секс, второй раз почти секс и три глубоких поцелуя? Ведь нормальные люди не влюбляются спустя неделю знакомства… Я его почти не знаю. Вообще ничего о нём! Какие-то обрывки информации, добытые из этого урюка наводящими вопросами.

— Ты меня забудешь… только в самолет сядешь… — шепчу, опуская глаза и глядя в пол.

— Ты умом поехала? Я тебя забуду? — изумляется он, подняв голову. — Я?

— Да, ты! — выпаливаю, поджав губу и скребясь по его груди ногтями.

Знаем. Проходили...

— А может, ты меня? На фиг я тебе нужен? — строит он своё собственное предположение.

— Дурак! — заверяю его.

— Взаимно, — кивает он, выпуская моё лицо.

— Я ждала комплимент,