На Крючке (ЛП) - Макинтайер Эмили

У Старки сжала челюсть, его светло-каштановые волосы взъерошиваются о пальцы, когда он расчесывает пряди.

— Никто.

— Никто, — повторяю я.

Он поднимает плечо.

— Он даже никому не сказал, что едет.

Раздражение клокочет в моих венах, бумага комкается под пальцами.

— Ты уверен?

Нога Старки подпрыгивает на полу, и мои глаза опускаются вниз, отслеживая движение. Неудовлетворение течет через меня, как из неработающего крана, и я кусаю щеку так сильно, что медь заливает рот.

— Д-да, босс, я уверен.

Между моими глазами начинает пульсировать, и я вздыхаю, сжимая переносицу.

— Убирайся с глаз моих.

— Но мы все еще должны...

Я вскакиваю со стула, подхватываю свой нож и бросаю его в его сторону, впечатывая его в дальнюю стену.

— Я сказал, уходи.

Мои костяшки пальцев болят, когда они вдавливаются в дерево стола, и я смотрю вниз, глубоко дыша, чтобы сдержать свой темперамент.

— Пока моя меткость не улучшилась.

Он уходит через несколько секунд, и от мягкого щелчка двери мои плечи опускаются.

Сердцебиение в моих ушах в сочетании со скрежетом зубов — это звуковая симфония, сопровождающая торнадо раскаленного добела разочарования, проносящегося по моим внутренностям, настолько сильного, что я не могу его заглушить.

Прошла почти неделя после убийства Ру, а я все еще не приблизился к разгадке.

Грузы пропадают, Питер Майклз делает всё, чтобы контролировать мои улицы, а теперь я должен занять место Ру и официально стать боссом.

Титул, который меня никогда не интересовал.

Прибавьте к этому невыносимую женщину в моем подвале, и я чувствую себя как пустой пазл с тысячей разбросанных кусочков.

Кто-то стучит в дверь кабинета, и я вздыхаю.

— Войдите.

Кёрли входит, его подбородок опускается в знак признательности.

— Какие-нибудь новости? — спрашиваю я.

Он качает головой и идет к тому месту, где Венди молча сидит на экране.

— Нет. Она практически все время так делает.

Я смотрю на приглашение на своей ладони, и у меня в голове рождается идея. В конце концов, я знаю, что Питер будет там, он их почетный гость, и это первый раз, когда он будет в Массачусетсе после ночи смерти Ру.

Пришло время показать ему, что бывает, когда недооцениваешь монстра. При мысли о том, что я наконец-то приведу свой план в действие, меня пронзает дрожь, поджигая живот и электризуя вены.

И Венди поможет мне в этом. Хочет она этого или нет.

— Скучала по мне, дорогая? — спрашиваю я, входя в затемненную комнату.

Венди все еще сидит в центре, ее глаза закрыты, а ноги скрещены.

— Как по дырке в голове, —отвечает она.

У меня в горле появляется смешок, но я сдерживаю его. Прислонившись к стене, я наблюдаю за ней, моя грудь напрягается, когда я рассматриваю синяки на ее запястьях и спутанные пряди ее волос.

Она приоткрывает один глаз, но тут же закрывает его, встретившись с моим взглядом.

— Люди заметят, что меня нет, ты же знаешь это.

Я киваю, засунув руки в карманы.

— Я рассчитываю на это.

На это она открывает оба глаза, ее взгляд фиксируется на моем, посылая вспышку жара в мой живот.

— Мой отец придет за мной.

Я наклоняю голову.

— Ты полностью в этом уверена?

Она колеблется, ее челюсть напрягается, когда она смотрит в сторону.

— Конечно,

— Хорошо, — я выпрямляюсь у стены и иду к ней. — В любом случае, ему это не понадобится. Мы идем к нему.

Ее голова поворачивается в мою сторону, и она вскарабкивается на ноги.

Я продолжаю медленные шаги в ее сторону, и она застывает, ее ноги движутся назад, как будто она может сбежать. Ее спина ударяется о каменную стену, и я вхожу в ее тело, мои бедра прижимаются к ней, руки тянутся вверх, чтобы заключить ее в клетку.

— Ты думаешь, ты можешь убежать, Венди, дорогая? — я убираю ладонь со стены, мои пальцы слегка обвивают ее шею. — Даже если ты сбежишь из этой комнаты, ты не сможешь никуда пойти, чтобы я тебя не нашел.

Она оскалила зубы, ее дыхание дрожит.

— Убери свои руки от меня.

Ее рука быстро движется, раскрывает ладонь и размахивается по направлению к моему лицу. Мой желудок подпрыгивает, когда я хватаю ее за запястье до того, как она успевает ударить, и кручу, пока ее тело не закрутится. Она ворчит, когда мой торс с силой вжимается в нее, моя свободная рука давит на ее затылок, пока ее щека не оказывается вровень со стеной, ее рука зажата позади нее, между нами.

Я наклоняюсь, мой подбородок упирается ей в плечо.

— Я не люблю повторяться, поэтому советую тебе слушать внимательно.

Она дергает рукой, ее локоть задевает мой живот, и я крепко сжимаю его.

— Я собираюсь отвезти тебя к себе домой, где позволю тебе принять душ и привести себя в приличный вид.

— Ты отвратителен.

Мой желудок скручивается.

— Возможно. Но пока я не решу иначе, я также твой хозяин.

Она насмехается, ее тело извивается против моего, заставляя кровь приливать к моему паху, мой член дергается. Я ухмыляюсь.

— Продолжай, милая. Мне нравится, когда ты борешься.

Ее тело напрягается.

Я отпускаю ее, и она поворачивается, ее глаза сужены, когда она хватается за запястье, ее пальцы массируют красные следы. В моей голове проносится вспышка беспокойства, но я отгоняю ее. Небольшой синяк не будет болеть так, как те раны, которые она нанесла. И в конце концов, это не будет иметь значения, когда она умрет.

— У меня сегодня вечером мероприятие, — говорю я. — И я бы хотел, чтобы ты сопроводила меня.

Она смеется, но через несколько секунд затихает, ее глаза расширяются.

— Ты серьезно?

— Да.

— Иди к черту, — прошипела она.

— Ладно, — я достаю телефон из кармана и подношу его к уху.

— Что ты...

Я поднимаю палец, заставляя ее замолчать.

— Здравствуйте, да, миссис Хендерсон. Так приятно слышать ваш голос. Это Джеймс Барри.

От вздоха Венди по моим венам пробегает волна удовлетворения.

На моем лице появляется ухмылка, и я подмигиваю.

— Не могли бы вы сообщить директору Диксону, что я приеду за Джонатаном Майклзом?

— Ты ублюдок, — ее голос срывается, и я смотрю на нее, в моей груди что-то всколыхнулось.

Я закрываю микрофон рукой, мои брови поднимаются.

— Повтори, дорогая? Я не совсем тебя расслышал, — я указываю на свой телефон. — Важное дело, ты же знаешь.

— Я назвала тебя ублюдком, — шипит она. Ее ладони прижимаются к глазам, голова трясется. — Я сделаю все, что ты хочешь. Только, пожалуйста...

Узел в моем животе ослабевает от ее согласия, и я киваю.

— Знаете? Неважно, миссис Хендерсон, похоже, мои планы изменились. Надеюсь, у вас будет замечательный день.

Я кладу трубку, убирая телефон обратно в карман, и иду к ней. Я останавливаюсь, когда кончики моих туфель касаются голой кожи ее пальцев. Мои пальцы наклоняют ее подбородок.

— Я сожалею, что все так получилось. Так не должно было быть. Но у всех нас в жизни бывают моменты, когда мы должны выбрать сторону.

Ее брови хмурятся.

— Что? Я...

Я провожу пальцем по ее челюсти.

— К сожалению, ты выбрала не ту сторону, — я убираю руку с ее лица и поворачиваюсь к двери. — Я скоро вернусь. А тебе не помешает помнить, что поставлено на карту.

28.ВЕНДИ

Мои запястья снова связаны, только на этот раз это настоящие наручники, а не тяжелые кандалы. Я смотрю на металл, пальцы скрючиваются на коленях, затем я смотрю на Кёрли, сидящего в машине со стороны водителя.

— Тебе не нужно было надевать на меня наручники. Не то, чтобы я смогу убежать.