Одна в толпе (СИ) - Крон Марта

— Но я же даровал тебе свободу… — театрально возмутился я.

— За это тоже спасибо. — рассмеялась она, убирая с моего лба волосы.

— Что ж… — запустил руку под одеяло и положил её на девичью талию. — Оконцев больше не понадобится. С отцом всё выяснили, от меня защита не требуется… пусть валит. — и улыбнулся от радостной перспективы.

— Лёнь. — и столько угрозы в этом слове.

Сжал зубы, чтобы не ругнуться.

— Мне теперь придётся вымаливать у него прощение… — понизила от грусти голос Алиса. — Ну ничего. В выходные с ним домой поедем, там и расколю орешек.

— Какой ты там орешек ему собралась расколоть!? — вспыхнул я, пугая девчонку раздражением. — Почему я узнаю только сейчас про выходные? Какого чёрта ты решила свалить, гном?

От прилива злости резко стало жарко и я распахнул одеяло.

— Спокойно, Астахов. — грозно процедила сквозь зубы она. — Родители пригласили нас троих в деревню отмечать мой день рождения.

— Троих? — уточнил я.

— Ты не едешь. — сверкнула обидой в глазах Акимова. — Не хочу, чтобы родители видели, как ты пренебрежительно относишься к сельским людям.

— Что за…? Я ж извинился тогда. Это было сказано не про тебя, а про твоего пса…кхм… Ваньку. Невеличка… — и брезгливо поморщился.

— Не оскорбляй его. — предупредила она, выставляя вперёд указательный палец. — Он мой друг.

— Не буду, если поеду к тебе домой. — вынес условие я.

— Ты же гей, забыл?

Глубоко набрав в грудь воздуха, попытался представить море и песок. Мне нужны положительные эмоции.

Много эмоций.

— Даже, если это не так… — продолжила Алиса.

— В смысле «даже»? — уставился на неё негодующе.

— Я всё равно не могу сказать маме и папе… особенно папе, что мы… что ты…

— Нормальный парень, с которым ты спишь? — усмехнулся я, подсказывая, как правильнее выразиться.

Вспомнил на секунду её отца.

— Чёрт, да, я гей. — удручённо передал весь ужас положения.

Встретившись с сочувствующим девичьим взглядом, предпринял попытку исправить ситуацию:

— Тебе уже восемнадцать.

— И уже парень. — парировала Алиса. — Бывший гей, к тому же… Мда-а…

— Со временем расскажем правду… — согласно вздохнул.

Смотря на стремительно хмурившееся лицо гномихи, сам думал о том, что встреча с её батей всё равно обеспечена… он придёт по мои голубые яйца, когда я выставлю ей счёт за себя и Ромыча…

Нервно сглотнув, пристально посмотрел в большие голубые глаза и понял, что не боюсь никаких отцов, а боюсь потерять себя без неё…

Обхватив девчонку обеими руками, уложил её рядом с собой и уткнулся лицом в шелковистые волосы.

— Я хочу понять тебя… — промычал я, успокаивая себя обожаемым запахом. — Так что я еду и на этом тема закрыта.

— Потом не жалуйся. — удивлённо вздрогнув, предостерегла Алиса, прикасаясь губами к моей шее.

— Буду жаловаться. — возразил я, смыкая глаза.

И перед тем, как вырубиться, я, прислушиваясь к её равномерному дыханию и вспоминая взгляд уезжающего друга, сонно пробормотал:

— Дай мне повод не делать этого…

Глава 25

АЛИСА.

— Я тебя не узнаю, невеличка! — пугающе тихо проговорил Ванька, когда мой короткий рассказ о дне рождения подошёл к концу. — Ты и… он?! — озвучив после моих извинений, подкреплёнными ещё и объяснениями, всего лишь эти две фразы, друг схватился за голову.

— А что здесь такого? — встрепенулась я, радуясь про себя, что Лёня уже уехал на учёбу и этот разговор не слышит. — Тебя что больше поражает, что я с ним или он со мной?

— Его-то мотивы мне понятны, но ты-то что в нём нашла? — посмотрел, как на недалёкую. — Внешность? Деньги? Городскую прописку?

— Классное у тебя обо мне мнение конечно… — разинула рот. — Да. Я хочу его тело и полцарства в придачу! Ещё вопросы будут? — скрестила на груди руки.

— Спала с ним? — подошёл вплотную и навис над головой.

— Вань, я тебя вот сейчас не пошлю на хрен, только из-за того, что доверяю как себе, но впредь в трусы ко мне заглядывать мы больше не будем, окей? — прямо в лоб, да по шапке.

— Жду ответ. — продинамил мою речь Оконцев, напирая гневом во взгляде.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Да. — маленькая ложь, чтобы посмотреть реакцию. — Что дальше? — изогнула бровь.

— Ох, дура… — разочарованно выдохнул балбес, закрывая глаза и отворачиваясь к двери.

— Не смей меня осуждать. — разозлилась я, хлопая ладонью по его напряжённой спине.

— Ещё как смею. — взорвался в ответ Ванька, резко хватая меня за плечи. — У тебя что, совсем мозгов нет? Он же просто-напросто тебя поимел. Развлёкся с игрушкой, которая оказалась под рукой на данный момент. Думаешь, почему он так легко долг тебе простил? Да потому, что понял, отец его раскрыл и смысла скрывать от бабушки своё здесь проживание уже нет. А тебя напоследок использовали, чтоб уж не было так обидно!

От сказанных слов у меня отвисла челюсть и выпучились глаза.

Лучший друг только что пережевал мою честь и выплюнул мне в лицо.

Пропал дар речи, поэтому остановить словесный понос парня пока не в состоянии.

— Плюс я сбил все его планы. — ни на шутку разгорячился он. — Сейчас немного поиграет роль твоего парня для отвода глаз, чтобы не предстать перед бабушкой козлом отпущения после твоего ухода, а потом продолжит кутить и развлекаться в своё удовольствие и дальше. А ты, глупая, уши-то и развесила… — чертыхнувшись, Оконцев притянул меня окаменевшую к себе и прижал голову к своей груди. — И я хорош… Надо было сразу тебя встряхнуть и образумить, а я понадеялся на твою гордость… что не подпустишь к себе того, кто с тобой обращается, как с рабыней…

Очумела настолько, что с трудом восстановила дыхание. Раскраснелась вся, пока сердцебиение успокаивала.

— Всё? Крест на мне поставил? — горько поинтересовалась я, уговаривая себя не пустить от обиды слезу.

— Да нет конечно! — громко втянул в себя воздух и сжал меня сильнее. — Люблю я тебя, невеличка… даже после этого.

— Только поэтому, я до сих пор тебе не врезала, балбес. — приложила к нему ладони и насильно отодвинулась. — А теперь хочу посмотреть тебе в глаза, когда скажу… — на его лбу проступила хмурая морщинка. — …что не было у нас с ним ничего. Выдумала я всё.

Некоторое время Ванька сканировал меня на честность и в комнате повисло ломкое молчание. На его лице было огромное желание пристукнуть меня одним ударом и скрыться с места преступления, чтобы моё дрянное тело больше его не раздражало.

— Так что ошибся ты в нём, балбес! — потихоньку начала отходить от потрясения и встала на защиту Астахова. — Не станет он со мной так поступать… — произнесла как молитву, ведь уверенности особой нет, есть только надежда и непреодолимая к этому человеку тяга.

— Алис, я же не чужой тебе. — хрипло произнёс Оконцев, беря меня за руку.

— Я этого и не говорила.

— Тогда не заменяй меня им. — огорошил меня друг, сжимая мои пальцы и надвигаясь на меня, намереваясь снова обнять.

— Что за бред, Вань? — сама шагнула навстречу и ласково обвела руками его торс. В глазах парня стояла такая паника, что мне просто необходимо показать ему, что наша дружба крепка, как никогда, даже после всех гадких слов, что друг другу наговорили.

— Ты уже меня не слышишь, а веришь на слово ему. — пожаловался парень, целуя меня в макушку. — Что же дальше-то будет, невеличка? Он захочет от меня избавиться и ты помашешь мне рукой?

— Вот ты балбес! — пожурила его я, поднимая голову и всматриваясь в родное лицо. — Нас с тобой никто не сможет разлучить. Ты же мне, как брат… а от семьи не отказываются.

На долю секунды его глаза потемнели и во взгляде проскочило что-то неприятное, но в следующий момент на меня смотрел и ухмылялся уже знакомый Ванька, так что я просто отогнала возникшее недоумение подальше и расслабилась в сильных руках друга, которые всегда меня оберегали.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Больше не вздумай врать мне, Алис. Я же могу так и покалечить его… — угрожающе стиснули меня до хруста в позвоночнике.