Одна в толпе (СИ) - Крон Марта

— Я вообще-то про своё, гном. — усмехнулся он. — Захотел клубнику…

От услышанного мои губы против воли расплылись в дурацкой улыбке.

— У тебя такой прибалдевший вид, Акимова, будто поцеловалась первый раз в жизни.

Ёлки, неужели так видно?

Стыдно-то как…

Так, Алиса, быстро делай скучающий вид и для достоверности пару раз фыркни.

— Ты себя-то со стороны видел?! Светлячки вон над головой кружат от эйфории! — буркнула я и тщательнее присмотревшись, поняла, что парень-то всё ещё на мне лежит. — Астахов! — и спихнула с себя наглеца. — Держи дистанцию, верзила! — и схватив плед, стремглав рванула в лодку.

За спиной зазвучал заливистый смех, а следом и самодовольный голос:

— Признай, гном, я лучший из лучших?

— Единственный и неповторимый! — крикнула я иронично, а сама подумала, что даже соврать не получается.

Глава 24

ЛЁНЯ.

— У меня для тебя подарок. — спрятал возникшую неловкость за букетом розовых цветов.

Стоило Акимовой перешагнуть порог нашего сегодняшнего ночлега, то в номере повисло тягучее молчание. А всё потому, что тётя Лена, будучи в сговоре с моей матерью, вздумала «помочь» мне и приказала украсить обычный номер романтичными атрибутами.

От вида лепестков роз на кровати и расставленных горящих свечей, у гномихи напрочь пропал дар речи, зато обострился опасливый взгляд. После поцелуя девчонка избегает долгого зрительного контакта и старается не сокращать между нами расстояние.

Смешно.

Хотел бы, уже давно завалил на кровать, но она всё равно держится в стороне и выжигает у меня на лбу предупреждение.

Гномиха далеко не принцесса.

По щелчку пальцев не раскинет ножки, чтобы продемонстрировать прелести.

Нет. Она не такая.

Она исключительная… Ослепительно скромная.

Этим и притягивает.

Парни слетаются, как мотыльки на огонь.

Разница в том, что каждый хочет от неё своё.

Мне не нужно только её тело, я жажду большего.

Достичь глубины.

Коснуться ядра.

Найти эту чёртову жемчужину, что она в себе прячет.

Раскрыть тайну, что она скрывает в сердце и душе.

Забрать то самое, что она отдаст только избранному.

Я хочу её всю.

Если раньше я согласен был добиться только её расположения и вернуть душевные раны, что она оставила Ромычу, а заодно и мне, то теперь не знаю, как остановить себя. Сейчас я задыхаюсь от тех мыслей, что порочат её, что отдаляют от меня, что устрашают будущим без неё.

Как одержимый не могу выкинуть Алису из своей жизни.

Каждый день я задаю себе вопросы, а что если просто быть с ней без всех этих накрученных причин? Просто сделать своей и жить дальше? Закрыть глаза на недостатки, ведь достоинства уже опустили вторую чашу весов к земле. Задвинуть бы все эти совестливые терзания подальше и наслаждаться каждой секундой с ней.

Но во что тогда превратится наша дружба с Ромычем?

Кто я буду после этого?

Я буду тем, кем вижу сейчас гномиху…

Предателем. Виновником. Разрушителем.

Лучший друг с детства или маленькая девчонка, без которой трудно дышать?

На самом деле ответ прост, и я знаю его.

Достаточно спросить себя, что мною движет в данный момент? Почему я сдерживаю себя и рву чувства на части, не давая им проявиться и сделать меня слабым перед Алисой?

Это страх перед ней.

Страх, что она поступит со мной также, как и с Ромкой. Использует, а потом раздавит.

Я не то, что в другой город захочу съехать… я переплыву океан, доберусь до гор, закроюсь там в каком-нибудь тайном монастыре, замкнусь в себе и буду качаться из стороны в сторону, успокаивая остатки нервной системы.

Это в лучшем случае.

Может и сопьюсь на соседней мусорке перед её домом, пока меня не прихлопнет отец, чтобы не позорил его имя.

Так какой вариант проще и безопаснее?

Лишиться сначала друга, а потом и девушки? Или по справедливости избавиться от девушки, но сохранить крепкую дружбу с Ромычем?

— Астахов, ты ведь не поступишь так со мной? — читая мои мысли, округлила глаза Алиса. — Я согласилась провести с тобой свой день не для этого… — огорчённо вздохнула она, указывая на кровать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Можешь мне не верить, но и я не для этого. — приложил немало усилий, чтобы не спугнуть её своим внезапным раздражением ещё больше. — Это инициатива обслуживающего персонала.

— Не уверена, правильно ли я поступила, когда согласилась… ты привык, что девушки безотказны во всём… — с большим сомнением кинула взгляд на цветы в моих руках. — За твоё особое внимание…

Встал, как истукан с веником и принялся мысленно оправдывать дурочку тем, что она ещё юна, дерзка и выпила.

— Ты прикидываешься что ли, гном? — стиснул я челюсть. — Я давал хоть раз тебе повод бросаться такими словами? Или ты всех парней после поцелуя считаешь больными придурками, что не дают девушке выбора?

— Про тебя в универе слагают пошлые легенды… — занервничала она.

От шока вытаращил глаза:

— Тогда зачем поехала со мной?

Девчонка замолчала, а я так сильно разозлился, что не успел вовремя закрыть рот:

— Или таким образом решила цену понизить? Сыграть роль невинной овечки, которой попользовался пьяный Астахов, а потом обвинить меня в этом? Ставка ведь на это, да?

Понял, что совершил ошибку уже в следующую секунду, когда в её глазах отразилось самое, что ни на есть сожаление.

Я ударил по доверию, и оно только что с болезненным хрустом треснуло.

— Нет, Лёня… — с тихой грустью произнесла Алиса. — Я решила, что ты, несмотря ни на что, хороший человек и тебе можно доверять, поэтому выбрала тебя, а не своего лучшего друга, который годами в этот день был рядом…

— Алис, я… — запнулся от обречённости, что парализовала мне все внутренности.

— И всё же спасибо за то, что привёз сюда и устроил замечательный вечер. — через тяжёлый вздох передала свою искреннюю признательность.

Посмотрев на меня пустым взглядом, опустила глаза и повернулась спиной. Едва слышный вымученный выдох и её плечи поникли. В одно мгновение из моих рук выпали цветы, а в следующее я уже прижимал свою честную гномиху к себе.

— Ты убиваешь во мне всё, что было до тебя… — прижался губами к её уху. — Если бы ты только знала, как я жалею, что не встретил тебя раньше…

Алиса не предпринимала ни попыток высвободиться из моих объятий, ни принимала их, только отрешённо смотрела на кровать перед собой. Я уткнулся носом ей в затылок и просто думал, что сделать или сказать, чтобы вернуть её и возродить то хрупкое, что я идиот угрохал.

Паника заполнила собой весь разум и у меня никак не получалось выудить из себя что-то стоящее.

— Расслабься, Астахов, ничего такого не случилось. Я не первая и не последняя. — выдавила из себя Акимова.

От глупости этих слов, мне конкретно так ударило в голову, и я не придумал ничего лучше, чем просто заткнуть этот маленький самоуверенный рот.

Резко развернув гномиху к себе лицом, грубо приник к её губам страстным поцелуем. Не давая ей возможности воспротивиться, подхватил на руки и повалил на кровать прямо на раскиданные лепестки роз. Примяв девичье тело своим, раскрыл языком её сладкие губы и настойчиво углубил поцелуй. Поначалу девчонка от моего напора испуганно обмякла, потом задрожала, а затем начала неистово отвечать. От её ногтей на коже моей головы точно останутся следы. От пожирающего изнутри влечения, не заметил, как переместился на тонкую шею и уже прокладывал губами дорожку к груди. Сквозь толщу шума в ушах, слышал, как громко дышит Алиса и что-то невнятно бормочет.

Если бы у заразы не было крепкое колено, то вообще бы не остановился. Честное слово, возбуждение настолько велико, что я даже не сразу понял, что лежу, скрючившись на полу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Астахов, мать твою за ногу! — уже в полный голос крикнула гномиха. — Мы с тобой сейчас о чём разговаривали вообще?!

— Подарок хотел тебе подарить… — ответил я, ещё пребывая в трансе.