Мэри Дэвидсон - Бессмертная и безработная

– Разве ты не помнишь? Я получила повышение в прошлом месяце.

– Ну конечно, ты теперь заведующая кафедрой. – Моя мать, Элиза Тайлор, была профессором университета в Миннесоте. Ее специальностью была Гражданская война, особенно битва при Антиетаме.

Мать самодовольно улыбнулась:

– Это повысило мою цену. Я удостоилась отдельного приглашения на вечеринку.

Я потерла рукой виски. Тщеславие Ант не знало границ. Теперь она приглашала профессоров истории! Это не имело смысла. Профессора редко становились богатыми. И они были ужасными занудами. Конечно, не моя мамочка. Но все же.

– Очень хорошо, что ты здесь, – сказала я наконец. Мама взглянула на меня снизу вверх. С седьмого класса я была выше ее.

– Что-то случилось?

– У нее выдалась тяжелая неделя, – ответила за меня Джессика, хватая официанта за локоть и беря у него бокал вина. – Всякие дела бессмертных, вы понимаете.

– А как Эрик Синклер?

– Он меня раздражает, – вздохнула я, останавливая другого официанта, который разносил «Кровавую Мери». Я залпом выпила и скорчила гримасу. Хотела бы я удушить того болвана, который придумал испортить томатный сок, смешав его с водкой. – Он самодоволен. Несносен. Никого не слушает. Является без приглашения.

– Король вампиров, – пробормотала моя мать. Она была маленького роста, полная, с седыми кудряшками. Уже в тридцать с небольшим она выглядела как бабушка в телевизионном рекламном ролике. – И он любит тебя, дорогая.

– Тьфу, – сплюнула я, допив коктейль и хватая еще один с другого подноса. Интересно, сколько официантов наняла Ант для «скромного пикника»?

– Э-э... тебе лучше не пить так много, дорогая. Ты ведь за рулем?

– Мам, ты знаешь, сколько нужно выпить вампиру, чтобы опьянеть?

– Нет.

– И я тоже не знаю. – Хорошая возможность узнать! Я выпила этот напиток тоже и допила вино Джессики. – Кто-нибудь видел моего папу?

– Он в углу с мэром. Дорогая, у тебя действительно трудный период? Хочешь, я приеду и погощу у тебя несколько дней?

Меня передернуло. Только этого мне не хватало: мать, вмешивающаяся в мои дела, пока Синклер и Джон изводят меня своими приставаниями, кукловод старается заколоть, а призрак убитого ребенка бегает по комнате, напевая «У Мэри была маленькая козочка». Есть с чего сойти с ума.

– Может быть, в следующем месяце, доктор Тайлор, – быстро произнесла Джессика, видя, что я вот-вот упаду в обморок. – Просто сейчас это сложно.

– Все в порядке, мам, – сказала я как можно любезнее. Мать в отличие от некоторых других моих родственников полностью одобряла мой статус бессмертной и изо всех сил старалась помочь мне. Она была искренне рада тому, что я стала вампиром; по крайней мере теперь она могла не бояться, что на меня нападут или изнасилуют. Не ее вина, что моя жизнь оказалась так невероятно – какое слово употребила Джессика? – сложна.

– Думаю, что меня пригласили по другой причине, – продолжала мама тихо. – Твоя мачеха просто чуть не лопается от какого-то секрета. Я подозреваю, что сегодня прозвучит важное сообщение.

– Уф.– Что она могла сообщить? Что уговорила отца купить самолет для поездок по магазинам? Что хочет устроить благотворительный бал? – Думаю, что мы не сможем уйти прямо сейчас?

– Нам вообще незачем было приходить, – заметила Джессика.

Я пожала плечами. В апреле, когда я только что стала вампиром, отец ясно дал понять, что считает меня мертвой, и если мне не хватило хороших манер на то, чтобы не воскресать, то я должна хотя бы держаться подальше от родных. А я так же ясно дала понять ему, что я его дочь и он должен любить меня, мертвую или бессмертную. С тех пор у нас сложились весьма непростые отношения. Я приходила домой на пасхальный ужин пару месяцев назад, а теперь была здесь на вечеринке. Нравится это ему или нет.

– Ты... э-э... сегодня ела?

– Все в порядке, мам, не беспокойся.

– У меня идея. Сейчас вернусь.

Она решительно направилась в сторону кухни. Сквозь шум я услышала, как там заработал блендер.

Вскоре она вернулась, держа в руках нечто, напоминающее шоколадный молочный коктейль.

– Это ростбиф, – сообщила она, и я чуть не выронила стакан. – Я подумала, что раз ты не можешь есть твердую пищу... то можешь пить...

– Хм... – протянула Джессика, глядя на мой стакан.

– Простите, дамы, не хотите ли вы занять ваши места? – Официанты проводили нас в столовую. Интересно, что Ант посадила нас во главе стола, рядом с собой и моим отцом. Странно! Обычно она хотела, чтобы я находилась как можно дальше от нее. Черт возьми, я до двадцати шести лет просидела за детским столиком.

– Привет, папа, – сказала я, когда отец опустился на стул возле меня. Он слабо улыбнулся мне и случайно опрокинул бокал с вином.

– Даррен, ты хорошо выглядишь, – вежливо заметила мама.

Отец разглаживал рукой джемпер, пока официант ставил ему новый бокал и высушивал пятно от вина.

– Спасибо, Элиза. Ты тоже хорошо выглядишь. Поздравляю с повышением.

– Благодарю. Не правда ли, Бетси очаровательна?

– О да. Очаровательна.

– Спасибо, папа, – сухо поблагодарила я.

– Антония, – сказала мама, – чудесная вечеринка.

– Спасибо, миссис Тайлор.

Хи! Мать из упрямства и назло Ант сохранила папину фамилию даже после развода.

– Доктор Тайлор, – мягко поправила мама.

– Джессика, – обратилась Ант, – как ты поживаешь?

– Отлично, миссис Тайлор.

– Я слышала, что ты продала свой дом... мои друзья чуть не купили его. Где ты живешь теперь?

– В особняке на Саммит-авеню, – сообщила она злорадно, поскольку знала, что моя мачеха сойдет с ума от зависти. Ант много лет мечтала об особняке на Саммит, но с их доходами он был ей не по карману. Мать спрятала улыбку, когда Джессика продолжала: – Конечно, он чересчур велик для нас, но ничего.

– О, Бетси живет с тобой?

– Конечно. И еще живет Марк, наш знакомый гей. – Антония бешено ненавидела геев. – И конечно, нам нужно было побольше места для гостей, поскольку к нам часто приходят вампиры. – И так же бешено ненавидела вампиров.

Моя мама фыркнула в свой бокал. Но, как и на всех светских вечеринках, никто не обратил внимания на слова Джессики, так что вряд ли можно сказать, что она выдала мое убежище. Кроме того, это прозвучало слишком невероятно.

Я подняла стакан с ростбифом и понюхала. Пахло не так уж плохо. Даже хорошо. И стакан был приятно теплым.

– Ты сообщила им нашу новость, Тони? – поинтересовался папа, продолжая переваривать слова Джессики.

– Какую новость? – вежливо спросила мама. Впервые за этот вечер мачеха взглянула прямо на меня. Сила этих голубых глаз (контактных линз), этих светлых волос (крашеных) и этих полных губ (после гелевой инъекции) заставила меня поспешно осушить мой стакан. Жаль, что в нем не было джина.