Эмили Магуайр - Приручение зверя. Новая Лолита

Он снова кивнул, глядя ей прямо в лицо. Его глаза напомнили ей о бездомном одноногом нищем, который просил милостыню перед закусочной. Если бы он еще две секунды на нее так посмотрел, она, может быть, и сдалась бы. Но нет.

— Прости меня, — сказал он и протиснулся мимо нее, так что ноги их соприкоснулись, а его ширинка оказалась у нее перед лицом. — Мне надо отвезти домой Шелли. Бьянку пора кормить.

— Ладно. Скоро увидимся?

— Ну да, конечно, — ответил он и ушел.

Сара направилась в главный бар. Она собиралась напиться так, чтобы ее больше не мучило то, что произошло. Напиться так, чтобы было все равно, с кем она вернется в свою несчастную квартиру. Так напиться, чтобы забыть, какая она жалкая неудачница.

На площадке вокруг столов для игры в две монетки было так много народа, что ей пришлось держать сигарету над головой, чтобы никого не обжечь. И даже так это было рискованно, потому что ее вытянутая рука оказалась вровень со многими лицами. Но оно того стоило: смесь пота, шума и сигаретного дыма успокаивала и напоминала Саре, что она — такая девушка, которая любит толчею и влажные прикосновения незнакомцев. Джейми бы тут не понравилось. С ним бы случился приступ астмы.

— Право же, Сара, — сказал голос прямо ей на ухо. — Ты проявляешь крайнее неуважение к окружающим, когда куришь в таком душном месте.

Сара узнала этот голос. Узнала, потому что он эхом звучал у нее в голове в течение восьми долгих лет. Узнала, потому что он был звуковым фоном всей ее жизни. Его звук был как биение крови, отдающееся в ушах. Нет, шум в ушах, ускорившийся пульс, стук сердца — все это было взаправду. Все эти звуки были настоящими и — невероятно! — его голос тоже.

За долю секунды, которая надобилась ей, чтобы обернуться, она попыталась подготовиться к шоку узнавания.

— Блин, — вырвалось у нее, когда внутренности ее растворились, а мышцы превратились в желе. Это был он. Он стоял прямо перед ней, так близко, что она могла до него дотронуться. — Что за черт.

— И нечего ругаться, Сара. Почему бы тебе не покурить свою вонючую канцерогенную палочку на улице? — Он кивнул головой на дверь.

Сара смотрела на него. Глаза его были точно такими, какими она их запомнила: такими зелеными, что можно было заподозрить контактные линзы; такими проницательными, что она почувствовала, что ее раскрыли, расшифровали, разоблачили во всех смыслах этого слова. Как-то раз она сказала ему: «Твои глаза такие зеленые», а он ответил: «Не такие зеленые, как твое сердце».

— Ну давай, выходи из транса. — Он пошел к двери, и она последовала за ним, но прийти в себя была не в состоянии. Она едва могла дышать.

Он остановился, когда они вышли из бара и спустились по лестнице, поэтому Сара остановилась тоже. Она пыталась придумать какие-нибудь умные слова, но в голову ей пришло только то, что когда он только что произнес ее имя, оно прозвучало, как будто он был первым человеком, сказавшим его вслух. Ей хотелось вернуться к тому моменту, чтобы снова услышать, как он говорит: «Право же, Сара».

— Подумать только. — Он покачал головой, будто какой-нибудь дальний родственник, который не видел ее с тех пор, когда она была ростом три фута. Он вздохнул, улыбнулся, провел рукой по волосам. — Маленькая Сара Кларк.

— Мистер Kapp, — произнесла она.

Он засмеялся, показав мелкие белые зубы.

— Мы что, в школе?

— Ой, какая я дура, — Сара хлопнула себя по лбу. Она чувствовала себя четырнадцатилетней.

— Зови меня Дэниел, пожалуйста. И, собственно говоря, ко мне следует обращаться уже не «мистер», а «доктор».

— О! Это впечатляет. Доктор Карр, — повторила Сара насмешливо, чтобы он не заметил, что на самом деле он ее слишком впечатлил. И дело было не в звании. Все в нем ее впечатляло — речь и волосы, манера держаться, глаза, зубы, одежда. Он был такой чертовски импозантный, что Сара удивилась, почему он вообще тратит время на то, чтобы с ней разговаривать. Почему он вообще сюда пришел?

Он прочел ее мысли, как всегда умел. Он сказал, что переехал обратно в Сидней около года назад, что живет в Розхилле и работает директором школы для мальчиков в Парраматте.

— Черт, — вырвалось у нее, и оба засмеялись. — Я-то думала, что все директора школ старые и морщинистые.

— Так оно и есть.

— Значит, ты не можешь быть директором. Ты слишком красив.

Он покраснел, и на долю секунды Сара увидела его таким, каким он был когда-то: красным, потным, терзающимся. Она увидела себя под ним.

— А ты... Ну, думаю, хорошеть тебе дальше некуда, но... — Он коснулся ее плеча. — Ты здесь одна?

— Что? — Она смотрела на его руку. Большая, теплая и нежная. Ногти с маникюром, совершенно чистые. В трещинках и порах его руки не было остатков въевшейся грязи, и этим она была непохожа на руки других мужчин. Какова его кожа на вкус? Похожа она на соль, или мел, или кровь?

— Ты здесь одна?

— А... Нет, я пришла с... — Сара не могла сосредоточиться ни на чем, кроме руки на ее плече. Ей надо было что-то заметить, или вспомнить, или сказать.

— С другом? — Кончики его пальцев вжались в ее плечо. Ей захотелось быть толще, чтобы ему было куда погрузиться поглубже. Ей захотелось быть жирной, чтобы он мог взять целую пригоршню ее плоти, а не эту жалкую щепотку.

— С друзьями. Я пришла с друзьями.

— У тебя... — Он потер левый глаз. Саре захотелось схватить его руку и пососать пальцы один за другим. — У тебя есть кто-нибудь?

— Нет.

— Это замечательно.

— Ну да. А как твоя жена?

— Мы развелись.

— О-о... — Огромный узел у нее в желудке начал рассасываться. Она даже не знала, что он там, пока не почувствовала этого облегчения. — Не знаю, что и сказать. Я бы сказала, что это меня невероятно обрадовало, но полагаю, это будет неуместно.

— Вовсе нет, — Дэниел улыбнулся. — Мне было бы приятно это слышать.

— Я невероятно рада, что ты развелся. Что ты развелся и что ты здесь.

— Значит, ты и правда рада меня видеть? — спросил он, и вокруг глаз и на лбу у него собрались морщинки. — Я думал, что, возможно, ты меня возненавидела.

Она положила руку ему на лоб, чтобы разгладить морщины. Новые морщины. Морщины, которые появились от чего-то, неизвестного ей, тогда, когда они были врозь.

— Я тебя ненавидела за то, что ты меня бросил.

Он взял ее за руку. Сжал. Отпустил.

— Прости меня. Я подумал, что так будет... Я сожалею об этом, Сара.

— Все в порядке, — сказала Сара, и теперь, когда он вернулся, все действительно было в порядке.

Он посмотрел на нее, чуть приоткрыв рот, так что кончик языка виднелся между зубами.

— У тебя самая прекрасная кожа, которую я когда-либо видел. Мне все время хочется коснуться ее.