Керстин Гир - Непристойное предложение

– Сказать нечего! – В этот момент я видела в зеркале Эвелин и Штефана, как они лежат на кровати (два бронзовых от загара тела на белом)…

Я открыла дверь и вышла в прихожую. В старом, затхлом и обшарпанном помещении мне стало намного легче.

– Таким образом, ты видишь, что сделать ремонт можно, совершенно не вкладывая в это средств, – сказала Эвелин. – А удовольствия море.

– Да, все это верно, – ответила я.

Я злилась на саму себя, что Эвелин за столь короткое время смогла так распорядиться с тем, что долгие годы было для меня лишь хламом. Я считала себя творцом, который способен обращаться с пилой и дрелью, лопатой и граблями, как никто другой! Я, а не Эвелин. Эвелин была той, которая, бесспорно, выглядела лучше и зарабатывала намного больше! Но то, что она стала той, которая смогла сделать из старой железной кровати и помутневшего зеркала подлинно современные вещи, было попросту несправедливо. Что-то в этом мире оказалось не так.

– Да, но не вздумай теперь прийти к мысли приложить свои старания к моей квартире, слышишь! – Эвелин строго смотрела на меня. – В моем пентхаусе ты не посмеешь ничего изменить, даже переложить подушку на другое место. Я надеюсь, здесь мы с тобой понимаем друг друга!

– Ну, тааакой уж идеальной я твою квартиру не считаю, – еще более свирепея, произнесла я? – И о какой подушке ты вообще ведешь речь? Я нахожу, что там спокойно можно кое-что сделать более уютным…

– То, что это не твой стиль, не означает, что то, как устроена моя квартира, – не идеальный вариант. Это минимализм, отсутствие уюта в привычном понимании этого слова, но найти покой и набраться сил там возможно. Просто там все просчитано до детали. Итак, руки прочь от моей концепции жилища!

– Хорошо-хорошо, – ответила я.

Но в этот момент вспомнила, что я уже очень хорошо поработала руками в ее квартире. И от минималистского стиля на лоджии Эвелин не осталось и следа, ха-ха-ха. Неужели Оливер до сих пор ничего ей не рассказал? Похоже, нет. Но там я проявила себя творцом.

В этот же миг я нахально засмеялась.

– Впрочем, что касается меня, я не стану возражать, если ты что-нибудь сделаешь на лоджии, – произнесла в этот момент Эвелин. – Как-нибудь озеленишь ее – это придало бы интерьеру кое-какой колорит.

– Ты имеешь в виду бонсаи и цветочные ящики? – Я продолжала хихикать.

– Я лишь сказала, чтобы ты ориентировалась на мои вкусы.

– А как насчет вкусов Оливера?

Эвелин задумчиво усмехнулась.

– Сокровище мое, он, по-моему, вообще лишен какого-либо вкуса.

– А по-моему, у него вкуса в избытке, – вырвалось у меня. – Если кто-то не разделяет твоих вкусов, это не значит, что он не имеет собственного.

– Я не обобщаю, – примирительно сказала Эвелин. – Для тебя мне кажется подходящим шведский стиль загородного дома, несмотря на то, что это далеко не мой стиль. На кухне я подумываю о частичке Англии.

– На кухне?.. – затравленно прервала я ее.

– …настоящая катастрофа, – словно продолжила мою фразу Эвелин. – Ужасный потемневший дуб и дурацкая зеленая готовочная поверхность – это, конечно, приемлемо, если для приготовления пищи ты используешь лишь микроволновку. Если питаться только так, то, естественно, будут появляться прыщи.

– Ты всегда обращаешь внимание на мои прыщи, но я до сих пор не увидела ни одного у тебя, – сказала я. – Да, кухня и в самом деле в ужасном состоянии.

Слово «кухня» было применимо для любого помещения в нашем доме. За исключением, конечно, гостевой комнаты. Теперь там было нечто в шведском стиле.

– Этот дуб остался еще от предыдущего владельца дома. Мы только поменяли плиту. Да и она не новая. Но…

– Да-да, я знаю, – прервала меня Эвелин на полуслове. – Новая кухня будет стоить очень дорого. Поэтому я вижу решение этой проблемы несколько в ином аспекте: внутреннее состояние помещения еще более-менее сносное, поэтому не следует ничего сносить и обдирать. Но если смонтировать новую столешницу, то все будет выглядеть куда лучше. Затем заменить бордюры и плинтусы, выбросить старые стулья, и все – кухня как новая.

– Гм, – только и нашлась сказать я.

Эта дама меня доведет, честное слово. Сначала она прибирает к рукам моего мужа, а затем и мою кухню! И еще собирается выращивать на моих плантациях наркотики.

– Конечно, можно было бы заменить несколько плиток на зеркальные, но я нахожу много привлекательнее отделку белым деревом.

– Гм, – снова произнесла я, что Эвелин расценила как возглас согласия. – Вот только в окружении белого цвета нельзя делать ничего фальшивого и жить надо честно.

– Да, здесь мы едины во мнении! – Она улыбнулась с таким энтузиазмом, которого я еще никогда не видела на ее лице. – В строительном супермаркете есть потрясающие столешницы из массива бука по совершенно бросовой цене, – продолжала Эвелин. – Я уже поговорила со Штефаном на эту тему, и он считает, что немного краски и колеровки и несколько лишних центов – и столешница будет просто изумительная.

– Несколько центов, – хмыкнула я. – Скорее, несколько сотен евро!

– Скажем так, три сотни, «под ключ», – заявила Эвелин. – Но это суперцена за практически новую кухню в стиле загородного дома! Новый пиджак Штефана стоит почти половину.

– Что? – закричала я.

– Армани, – пожала плечами Эвелин. – Но сидит на нем превосходно.

– Это ты ему подобрала? – ревниво спросила я.

– Нет, – ответила Эвелин. – Я совершенно не интересуюсь мужской модой. Так, вернемся к нашей кухне. Какабульке уже выразил готовность приложить и там свои руки.

– Его фамилия Кабульке, сколько можно тебе об этом говорить!

Эвелин совсем не выглядела смущенной.

– Послушай, я еще раз переспросила его, и он отчетливо произнес, что его фамилия Какабульке. Честно!

Я вытаращила глаза.

– Бедный старик заикается, почему ты никак не можешь это уяснить?

Глава 9

К моему большому разочарованию, конопля, посеянная Эвелин, росла великолепно. Через пару недель семена дали прекрасные всходы, а купленная рассада прибавила по нескольку новых листочков.

Вопреки ожиданиям жизнестойкость растений тронула меня. И я не могла представить себе, что смогу так просто вырвать это все из земли и бросить в компостную яму.

– Здесь никому не дозволено ломать человеческие судьбы, – объявила я Эвелин. – Иначе все мы окажемся за решеткой, даже быстрее, чем успеем об этом подумать. Если господин Кабульке увидит эту рассаду…

– Ты можешь сказать, что это помидоры, – предложила Эвелин.

– Помидоры! Господин Кабульке, может быть, немного глуховат, но в помидорах он кое-что понимает. Кроме того, эти стебельки растут здесь так плотно, что окажется достаточно одного вдоха, чтобы почувствовать, что это такое!