Билли Грин - Последняя любовь миссис Галлахер

Хелен пришлось прождать целых три часа, чтобы, наконец, дети собрались вместе внизу. Гари вошел в дом за минуту до того, как Одри, бледная и замученная, спустилась вниз.

Мать с состраданием посмотрела на дочь, когда они втроем прошли в кабинет, чтобы спокойно поговорить о незначительных делах.

Через некоторое время Хелен начала деликатно зондировать почву. Ей было бы гораздо легче, если бы Одри решила свои проблемы с Чедом до того, как они с Томом уедут из города. Но сколько бы раз Хелен ни спрашивала дочь, та упрямо отказывалась говорить о своем муже.

Хелен не могла уже больше откладывать. Она должна сказать им, что уезжает с Томом. Ей хотелось успокоить себя тем, что дети будут рады за нее, но все боялась заговорить об этом.

Закусив губу, она взглянула из-под ресниц на своих детей. «Они не кажутся такими уж восприимчивыми», — смиренно подумала она.

Выпрямив спину, Хелен сказала:

— Одри, Гари, — она улыбнулась детям, когда они обернулись, взглянув на мать, — мне нужно поговорить с вами.

Одри напряглась на своем стуле, ее маленький ротик принял воинственное положение.

— Я уже сказала тебе, мама, что не хочу говорить о Чеде.

— Нет-нет, — успокоила ее мать, — на этот раз — не о Чеде.

— Ну, если о том, что у меня снизилась оценка по английскому, — поспешно сказал Гари, — то я могу объяснить…

Хелен улыбнулась.

— Нет, я хочу поговорить о другом. — Она замолчала и глубоко вздохнула. — Я знаю, что, может быть, мое время уже прошло, но здесь ничем нельзя помочь.

— Что случилось? — спросил Гари, в его глазах появилось любопытство.

Хелен откашлялась.

— Вам обоим известно, что Том и я…

И в этот момент их взгляд обратился на что-то, что было за ее спиной. Хелен повернулась на стуле. На пороге стоял Том.

Какое-то мгновение Гари молча смотрел на Тома, и его красивое лицо становилось враждебным. Он повернулся и изумленно посмотрел на мать.

— Что он здесь делает? — грубо спросил сын. — Ты собиралась что-то сказать о нем и о себе… Что?

— Мама! — нерешительно произнесла Одри. — Мама, что здесь происходит?

Хелен встала и подошла к Тому, по пути проговорив:

— Успокойтесь.

Губы Тома скривились в извиняющейся улыбке, когда он взглянул на нее.

— Извините, — тихо произнес он. — Я понял, что ты им еще ничего не сказала.

Она взяла его за руку.

— Не извиняйся.

— Скажи нам! — требовал Гари.

Хелен повернулась к ним лицом, отблагодарив Тома улыбкой, когда почувствовала его руку у себя на талии.

— Я хотела сказать вам, что Том и я собираемся пожениться.

— Нет! — грубо выкрикнул Гари, вскочив на ноги.

Одри сидела на кушетке, едва живая, с широко открытыми глазами.

— Мама! — в шоке произнесла она слабым голосом. — Мама… — забыв, что хотела сказать, Одри просто сидела и изумленно смотрела на мать и Тома.

— Ты сошла с ума! — сказал сын, подойдя ближе со сжатыми от гнева кулаками. — Ты не можешь этого сделать!

Одри медленно встала, поддерживаясь за спинку стула.

— Мама, не могу поверить, что это серьезно. Любовная интрижка — это одно, но брак? Ты позволишь ему жить в доме нашего отца? — И, понизив голос, добавила: — Но он же садовник!

— Спасибо, что не забыла упомянуть об этом, Одри, — сухо произнесла Хелен. — Но мне это уже известно.

Она видела, что Том трясся от смеха, и сразу же почувствовала себя лучше. Ситуация не может быть слишком плохой, если он все еще находит в ней что-то забавное.

Но Гари не находил в этом ничего смешного.

— Ему нужны твои деньги, — тупо произнес он. Его глаза горели, когда он смотрел на Тома. — Я не могу тебе позволить сделать это.

Гари подошел ближе к Тому.

— Я думаю, что вам сейчас лучше уйти.

— Гари! — крикнула Хелен, — Несмотря на то, что сказала Одри, это и мой дом. У тебя нет права выпроваживать из него людей.

Одри беспомощно покачала головой.

— Но он же садовник, — повторила она слабым голосом.

Хелен криво улыбнулась.

— Боюсь, что я допустила несколько ошибок, обучая вас ценить ценности. Не имеет значения, что вы думаете. Если садовник хорош для того, чтобы с ним спать, то он также хорош, чтобы выйти за него замуж.

— Мама!

Хелен продолжала, как будто ее дочь ничего и не сказала.

— А именно этот садовник достаточно хорош во всем. — Она печально посмотрела на дочь и сына, стараясь не забывать, что они только что перенесли шок. — Никогда не думала, что мне придется сказать вам это, но мне стыдно за вас обоих.

Том посмотрел на Хелен и мягко произнес:

— Может быть, будет лучше, если я оставлю тебя одну?

Она повернулась к нему и, задыхаясь, произнесла:

— Если бы у меня был выбор, то я бы поехала с тобой и оставила их одних. — Хелен покорно вздохнула. — Но, думаю, лучше исправить все сейчас.

Когда Том улыбнулся ей, она забыла о присутствии детей в комнате.

— Я верю тебе. Ты все решила правильно, — ласково сказал Том. — Как ты думаешь, еще долго нам ждать? Хови завтра приступает к работе. Мне бы хотелось позвонить и заказать место на стоянке около Горячих Ключей.

— Арканзас? — начала она, но Одри сразу же оборвала ее.

— О чем ты говоришь? — спросила молодая женщина, слегка истеричным голосом. — Мама, ты не уедешь! Ты не говорила ничего о том, что ты уезжаешь!

— Хватит, Одри, успокойся! — повернувшись к дочери, сказала Хелен.

— Но ты же уезжаешь! — отчаянно прошептала Одри, сильно покраснев. Ее дыхание стало жестким и учащенным.

Хелен перевела взгляд с дочери на сына, а затем снова на дочь. Она знала, что будет трудно, но не представляла, какую боль почувствует за своих детей. Хотя Гари и старался выглядеть как осуждающий взрослый, в его глазах она заметила слезы. А Одри, казалось, чувствовала себя так, как будто мать навсегда покидала ее в самый трудный для нее период жизни. Хелен потратила слишком много лет, чувствуя каждую их боль, чтобы сейчас не разделить ее с ними.

Она посмотрела на детей, глазами умоляя их понять ее.

— Если бы вы раньше дали мне возможность, — осторожно и тихо произнесла она, — я бы сказала вам, что, когда Том уедет отсюда, я поеду вместе с ним.

Гари выглядел так, как будто его побили, кулаки его были сжаты.

Вдруг Одри покачнулась и, прежде чем Хелен смогла как-то отреагировать, Том успел подхватить беременную женщину на руки, не дав ей упасть.

— Положи ее на кушетку, — сказала Хелен, двигаясь за ним. Она положила подушку под голову дочери. — Гари, принеси мокрое полотенце.

Когда Гари вышел из комнаты, Том спросил: