С. Белмонд - Довольно милое наследство

Переворачивая страницы, я нашла еще одного мужчину, часто мелькавшего на фотографиях. Это был изящный пианист, который паясничал перед объективом. Был он худ, жилист и разборчив в одежде. На одних фотографиях он был в экзотической азиатской шапке, на других в костюме для сафари.

Затем был провал во времени, и вдруг пошли цветные фотографии. Снимки моих родителей, на которых они молоды, свадебные фотографии. Несколько моих детских фотографий. Джереми с дядей Питером и тетей Шейлой. Женщины в нашей семье обменивались фотографиями всю свою жизнь. Дальше я нашла фотографию двоюродной бабушки Пенелопы, где она сидела в библиотеке. Лет ей было уже немало, волосы ее побелели, но смотрела она в объектив, словно бросая вызов.

Вдруг в альбоме кончились фотографии. Но зато зажелтели газетные вырезки. Оказывается, бабушка Пенелопа в свое время блистала на театральных подмостках, о чем свидетельствовали положительные рецензии критиков. В основном она пела и играла в комедиях. Все это так взволновало меня, что я даже пожалела, что телефонный звонок отвлек меня от таких интересных подробностей. Впрочем, я ждала звонка от мамы.

Гарольд уже отчитал меня за то, что я выяснила правду о настоящем отце Джереми, и рассказал все адвокату моего отца по электронной почте. Мама сказала, что папа скоро присоединится к разговору, так что мне стоит дождаться его, прежде чем рассказывать подробности о завещании. Я счастлива была заинтриговать маму по поводу подробностей жизни двоюродной бабушки, которые я только что узнала. Я лишь слегка приоткрыла завесу загадочности. Зато завалила вопросами маму. А она покорно мне на них отвечала.

– Почему ты никогда не рассказывала мне, что бабушка Пенелопа жила такой интересной жизнью? – говорила я восхищенно.

Мама удивилась моей реакции на мир двадцатых и тридцатых и с готовностью посвятила меня в детали, после чего я засыпала ее новыми вопросами.

– Странно, что она так и не вышла замуж, – сказала я. – Учитывая, сколько замечательных мужчин вилось вокруг нее! Она даже обручена не была?

– Была, – неохотно ответила мама.

– Правда? – воскликнула я и принялась листать страницы альбома. – И как его звали?

– Что ж, – сказала мама после нескольких бесконечных секунд колебания, – вообще-то она была обручена с твоим дедушкой Найджелом.

– Что?! – воскликнула я. – С твоим отцом?

– Они были обручены всего неделю. Он просто потерял голову. Он и твоя бабушка Берил на тот момент встречались уже почти год, так что, разумеется, женился он на маме.

– С ума сойти! – сказала я. – То есть бабушка Берил и двоюродная бабушка Пенелопа поссорились из-за дедушки Найджела?

Этого просто не могло быть. Тихоня дедушка Найджел? Тот самый дедушка Найджел в старом свитере, который выращивал в саду петуньи? Дедушка Найджел, который засыпал в кресле на лужайке после обеда?

– О, тетя Пенелопа умела флиртовать в молодости. У нее никогда не было серьезных намерений. Она хотела научить сестрицу Берил флиртовать на примере ее же жениха, ну и, в общем, все вышло из-под контроля. Они дрались, словно кошки целый год, а потом еще долго не общались. С сестрами такое часто случается. Но они помирились и остепенились. Впрочем, тетя Пенелопа-то так и не остепенилась. Но у нее появился серьезный кавалер, и продолжалось это много лет.

– Кто? – спросила я требовательно.

Мама вздохнула.

– Я помню, как она всегда оживала в его присутствии. В конце концов, именно он давал ей деньги на все те приятные безделушки – на одежду, квартиру, виллу.

Мама замолчала, словно говорить больше было нечего.

– Что ты хочешь сказать? – спросила я.

– О, милая, ты и сама знаешь, – ответила мама уклончиво.

– Нет, не знаю, – сказала я. Я догадывалась, что ей помогали. – Ты хочешь сказать, что она жила в грехе с каким-то богатым мужчиной?

– Как забавно слышать от тебя эти старомодные слова, – заметила мама тоном, которым обычно давала понять, что я невыносимо бестактна для ее дочери. – Нет, они никогда не жили вместе. Люди в те времена так не поступали, особенно люди в его положении. Кажется, он был крупным политиком. Намного старше ее. Он был женат, и поэтому они скрывались от всех, но он хорошо заботился о ней.

– Мама! – воскликнула я. – И ты только сейчас, столько лет спустя, говоришь мне, что двоюродная бабушка Пенелопа была содержанкой? Она брала у мужчины деньги за то, что была его любовницей?

– Ну разумеется, она не брала деньги! – ответила мама в сердцах. – Но в те времена женщина высокопоставленного мужчины обладала большой властью, и на ее плечи ложилась колоссальная ответственность… и расходы – которые, конечно, покрывались. Она помогала ему развлекать известных людей, глав государств, влиятельных бизнесменов и знаменитых журналистов, актеров, музыкантов, ученых. Ее дом, ее одежда, ее стол – все это должно было соответствовать уровню.

– Святые угодники! – прошептала я. – А этот человек оставил след в истории?

– Нет. Он был из тех, кто остается за кадром. Я даже не помню его имени. Ладно, не глупи, – сказала мать. – И не забывай, что тогда была совсем другая эпоха. А из-за войн людям не хватало еды, топлива и… мужчин. Женщины работали, но вовсе не обязательно строили карьеру, как сейчас, и они нуждались в финансовой и социальной опеке мужчин.

– А, я знаю, кто это был! – крикнула я, перелистывая обратно страницы альбома и отыскивая фото пожилого человека с роскошными усами.

Того, что выглядел таким уверенным.

Я описала его маме, и она подтвердила мои догадки.

– Вот ведь странно, – изумилась мама. – Я была уверена, что тетя Пенелопа продала ту виллу много лет назад. Я вообще была уверена, что она промотала все свои деньги. А на самом деле вышло, что она неплохо управлялась с делами. А, вот и твой отец пришел, – сказала она, словно мы мило болтали о погоде.

Папа был сегодня настроен поговорить о финансах. Он только что отобедал с издателем, и его больше волновали новости о завещании, нежели личная жизни покойной тетки жены.

Я рассказала папе, что Ролло раскопал правду об отце Джереми.

– Гнилой человек этот Ролло, – неожиданно высказался отец.

Это меня удивило. Папа никогда не критиковал родственников по маминой линии. Вообще его жизненным кредо был лозунг: «Живи сам и не мешай другим».

– А чем он зарабатывает на жизнь? – спросила я.

Последовала пауза.

– Ничем, – ответила мама. – Он коллекционер. Он покупает и продает антикварные вещи.

Папа кашлянул.

– Вне зависимости от того, принадлежат они ему или нет.

– Ну, – быстро добавила мама, – это издержки профессии. Не всегда же можно установить подлинность вещи…