Стелла Камерон - Французский квартал

Джоан покачнулась и скорбно кивнула. Платье в бело-серую клетку совсем не шло ей. Какие-то простые туфли, никаких чулок, но зато много штукатурки на лице.

— Мы приехали, чтобы помочь… — сказал Уолт, повесив шляпу на угол свободного стула и расстегнув пиджак черного костюма. — Господь с нами, а это главное. С ним нам ничего не страшно. Нужно всегда помнить об этом. Эррол никогда не забывал…

— Но Господь почему-то не захотел оставить его в живых… — пробормотал Джек, вынимая из выдвинутого ящика какие-то бумаги.

— Ты страдаешь, сынок, я понимаю, — сказал Уолт. Он подошел к Джеку и положил свою большую ладонь ему на плечо. — Эррол, наверное, был не только твоим компаньоном, но и другом.

— Лучшим другом.

— И нам тоже, — сказала Джоан и опять расплакалась. Она торопливо нашарила в сумочке гигантский носовой платок и осторожно, чтобы не поползла краска, промокнула уголком глаза. — У нас дом на колесах. Когда он совсем обветшал, Эррол заплатил за ремонт из своего кармана. И еще купил нам новый трейлер. Мы пытались возражать, но он ничего не хотел слышать. Мы в долгу перед ним и теперь хотим помочь.

— А, так вы люди, спасавшие его бессмертную душу… — задумчиво пробормотал Джек. — Да, он говорил о вас. Точнее, о трейлере.

— Пусть земля ему будет пухом… — торжественно проговорил Уолт. — Господь всемогущ и…

— Прошу прощения, собственно, зачем вы приехали? — перебил Джек.

— Помочь! — воскликнула Джоан, словно удивляясь тому, что Джек этого до сих пор не понял. — Мы сделаем все, что в наших силах. Потеря Эррола — страшный удар для нас. Но пути Господни неисповедимы.

— Да? — криво улыбнувшись, пробормотал Джек.

— Господь скорбит вместе с нами, он принимает на себя часть нашей боли, — сложив руки, проговорила Джоан. — Он прощает нам наши грехи. Эррола одолевали демоны, но он обратился к Господу и стал жить во Христе…

Селина смущенно оглянулась на Джека.

— М-да… — проговорил тот, почесав в затылке. — Поверьте, я очень тронут вашим искренним желанием помочь… Заранее прошу прощения, если это прозвучит несколько грубо, но у нас сейчас дел невпроворот… Мы пытаемся спасти благотворительный фонд, спасти дело Эррола, которому он отдал последние годы жизни. Мы пытаемся спасти его репутацию. Сейчас дорога каждая минута, и у нас совсем нет времени…

— Конечно, конечно, сынок… — торопливо проговорил Уолт. — Но не будем забывать о том, что Эррол обратил свои мысли к Господу и миру духовному, когда понял, что его душа находится в опасности. Почему бы нам сейчас не вознести молитву всем вместе за упокой его души?

Селина нахмурилась. Ей было стыдно встречаться с Джеком глазами.

— Вы очень любезны, — произнес Джек. — Но у нас для этого сейчас совершенно нет времени. Оставьте нам свой адрес, и, уверен, у нас еще будет возможность навестить вас и вспомнить о ваших старых добрых временах с Эрролом.

— Он был так добр к нам… — тоненько пропищала Джоан.

— Вы это уже говорили. — В голосе Джека угадывалось раздражение. Но тут ему пришла в голову одна мысль: — Может быть, Эррол обещал вам материальную поддержку? Содержание?

Селине стало совсем не по себе. Она затаила дыхание.

— О, вы не подумайте, что мы пришли клянчить деньги! — смиренно опустив глаза, проговорил Уолт. — Мы хотим помочь, утешить вас, насколько это возможно. Мы с Джоан посвятили свою жизнь Богу, и он позвал нас сюда.

— Спасибо, — быстро сказала Селина, не глядя на стариков.

— Мы остановились сейчас у озера Понтчартрейне. Там тихо, и отсюда не так далеко.

— Хорошее место… — пробормотал Джек. — Когда вы собираетесь уезжать?

— Не скоро еще, — сказала Джоан, оглянувшись на мужа. — Нам еще нужно отдать долг памяти человеку, который был для нас сыном…

Джек едва сдержался, чтобы не чертыхнуться. Казалось, он вот-вот лопнет от злости.

— У нас есть немного своей земли к югу от Батон-Руж, — проговорил Уолт, словно ничего не замечая. — Там мы зимуем, а остальное время разъезжаем в трейлере. Мы никогда не стяжали денег, ибо служим не им, а Господу.

Селина заставила себя улыбнуться и поднялась из-за стола.

— Я загляну к вам, если не возражаете. Спасибо, что зашли.

— Мы просто не могли поступить иначе!.. — воскликнула Джоан.

Селина приблизилась к ней и уловила аромат дорогих духов.

— Всего хорошего, — сказал Джек, не поднимаясь из-за стола. Он даже не пытался изобразить на лице улыбку. — Спасибо за то, что любили Эррола.

Старики не двинулись с места. Уолт кашлянул в кулак, смущенно оглянулся на жену и проговорил:

— А вы сейчас, как я понял, заведуете его делами? Джек нахмурился.

— Ну.

— Мы так и знали. Он говорил нам, что если что…

— А зачем он вам это говорил?

Уолт на время замолчал, и Джоан приняла у него эстафету.

— Ну как… чтобы мы знали, куда обратиться… в случае чего…

— Конкретнее.

Старик Рид вновь смял в руках шляпу.

— Да собственно, ничего такого. Просто… ну, словом, Эррол действительно обещал выделить нам содержание, и мы хотели бы прояснить вопрос с его завещанием.

Селина даже покраснела от негодования. На глаза ей навернулись горькие слезы.

— Что-что? — тихо переспросил Джек.

— Мы хотели бы присутствовать при его оглашении. Я уверен, Эррол предусмотрел это, — промямлил старик Рид.

ГЛАВА 12

Интересно, каково это — быть любимой Джеком Шарбоннэ?..

Селина отвела глаза в сторону и стала усиленно делать вид, что рассматривает витрины закрытых магазинов, мимо которых они проходили. Странная мысль эта явилась как всегда неожиданно и застала ее врасплох. Но хуже другое — то, что эта мысль в последнее время стала являться к ней все чаще и чаще.

— Моцион — хорошее и очень полезное упражнение для беременных женщин, — проговорил Джек. — По крайней мере я так считаю. Разумеется, без перенапряжения. По крайней мере я так считаю. И не в жару. Но нормальные вечерние прогулки вроде этой должны войти в вашу привычку. Конечно, одной гулять вам не стоит. По крайней мере…

— Ты так считаешь?

— Что? А… ну да.

Когда Джек принимался читать лекцию, остановить его, прервать или хотя бы просто вставить слово было нелегко. Поэтому Селина слушала в основном молча.

Проводив утром тех несносных и жадных стариков, он сообщил, что ему нужно отлучиться. Но перед самым уходом пристально взглянул на нее и вполне серьезно предложил заглянуть вечером к нему домой. Он мотивировал это необходимостью спокойно обсудить план действий на ближайшие недели и добавил, что на Шартр-стрит им никто не помешает. Его тихий и уверенный голос подействовал на Селину почти гипнотически, и ей даже в голову не пришло отказаться. Поэтому она просто дважды кивнула. Один раз после его предложения, а второй — после того как он сказал, что вечером за ней зайдет.