Элизабет Лоуэлл - До края земли

Трэвис вознаградил Кэт такой страстной и жадной лаской, что она громко вскрикнула. Его губы, язык и зубы медленно ласкали ее.

Когда Кэт подумала, что больше не сможет этого вынести, Трэвис мощным рывком вошел в нее. И ни один из них уже не мог понять – кто дает и кто берет, поскольку и дающего, и берущего невозможно было выделить в шторме наслаждения, поглотившем их переплетенные тела.

Кэт проснулась в постели Трэвиса. Свет нового прекрасного дня наполнил комнату.

Она была одна.

– Трэвис?

Никто не ответил ей.

Встревожившись, Кэт села и поискала глазами часы. Она нашла их, но Трэвис, как будто догадавшись, что первым делом ей захочется узнать время, приклеил записку на циферблат часов.

Ушел в плавание.

Хотел взять тебя с собой.

Глава 12

“Повелительница ветров” летела, как большая океанская птица, обгоняя южный шторм. Обычно команда наслаждалась возможностью проверить яхту при свежем и сильном ветре, но многое изменилось за минувшие пять дней.

Ничто не радовало капитана – ни новые конструкции парусов, ни ветер, ни удачный такелаж, разработанный им для плавания под парусами. Трэвис мерил шагами палубу, как тигр в клетке, рыча на каждого, кто неосторожно попадался ему на глаза.

– Мы обгоним оставшуюся область тропического шторма раньше, чем дойдем до Лагуны, – сказал Диего.

Трэвис фыркнул.

– Новые паруса показали себя хорошо, – заметил Диего. – Только очень прочная и сделанная на совесть яхта способна выдержать такой сильный ветер.

Трэвис опять фыркнул.

– Вам не кажется, что команда быстро научилась работать с новым такелажем? – спросил Диего.

Трэвис фыркнул в третий раз.

– Ваша речь, мой капитан, оставляет желать лучшего.

Трэвис еле удержался, чтобы не фыркнуть снова. Наполненные ветром паруса подрагивали и стонали над головой. Нос судна с шипением разрезал волны. Наклон палубы и скрип такелажа свидетельствовали о том, что яхта справляется с задачей и уверенно бороздит неподвластную времени поверхность моря. Именно для этого ее и построили. Капитану абсолютно не к чему было придраться.

Тихо выругавшись, Трэвис пригладил разметавшиеся от ветра волосы и посмотрел в темные глаза своего первого помощника.

– Ребята поработали очень хорошо, – вяло пробормотал он.

– Они хотели бы услышать это от вас.

– Я что – капитан команды болельщиков?

Диего поморщился.

– Ладно, черт с ним, – проворчал Трэвис. – Я скажу им это вечером в кают-компании.

– Спасибо.

Трэвис почувствовал себя неловко.

– Не нужно меня благодарить, ребята и в самом деле неплохо поработали.

– Они бы не посмели работать хуже, поскольку считают, что наш капитан на взводе.

Губы Трэвиса растянулись в улыбке.

– Это плохо?

– С одной стороны, плохо, а с другой – хорошо. Мы проделали двухнедельный объем работы меньше, чем за пять дней и теперь возвращаемся в гавань, где нас ждут красивые женщины. Никто не выражает недовольства по этому поводу!

– Неужели прошло всего пять дней?

– Чуть меньше.

– А мне кажется, что больше пяти недель.

– Если в следующий раз вы возьмете с собой вашу рыжеволосую красавицу, время пробежит быстрее. Похоже, Юрген выигрывает пари.

– Что за пари?

– Кое-кто попытался угадать, что вывело вас равновесия и что способно вернуть вас в обычную колею.

– Размечтались!

– Вы меня поражаете, капитан, просто поражаете. У вас же на редкость спокойный характер. – Диего насмешливо улыбнулся. – Ребята гордятся, что плавают под командой такого капитана. Матросы бывают недовольны только в том случае, когда их самоотверженный труд не оценивается.

– Я знаю, что они чувствуют. – Трэвис подумал о Кэт, отказавшейся провести с ним несколько дней в море. Выходит так, что дни, которые они провели вместе на берегу, не значили… ничего.

И снова злость охватила его – такая же, как всякий раз, когда он думал о том, насколько сильно любит Кэт. Ее ответное чувство к нему было, по-видимому, гораздо слабее.

“Кэт, волшебница, поплывем со мной, всего лишь на два дня, до острова Каталины и назад. Удели два дня мне, себе, нам”, – вспомнил Трэвис свои слова.

Он никогда не предполагал, что способен упрашивать женщину составить ему компанию. Но все же умолял Кэт, а сейчас завершал свое плавание в одиночестве. Это крайне удручало его.

В следующий раз он не обратит внимания на отговорки Кэт, а сделает то, что следовало сделать еще пять дней назад. Обусловит их отношения самым надежным, предсказуемым и удобным способом – деньгами. И все сразу станет ясно и просто.

Трэвис задумался о том, какова же цена Кэт. Но не все ли равно? За деньги можно купить все.

Доктор Стоун внимательно просмотрела результаты последних анализов крови Кэт и вздохнула.

– У вас слишком низкий гемоглобин. Вы, конечно, выносливая женщина, но до сих пор не усвоили простой истины: всего вам сделать не дано.

Кэт поморщилась.

– Я не сумасшедшая и знаю, что не могу сделать всего.

– Боюсь, вы не реализуете свое знание на практике.

Кэт смутилась. Все пять дней, пока не было Трэвиса, она работала до изнеможения: ночами подбирала снимки для своей выставки в галерее “Свифт и сыновья”, сортировала слайды, пока глаза не начинали слезиться от усталости. Только тогда она ложилась спать. Но если сон не приходил, вставала и начинала заниматься нескончаемой бухгалтерией своего бизнеса.

Когда же наступал рассвет, Кэт смотрела из окна на океан и вспоминала… Она старалась не спрашивать себя, чем Трэвис отличается от других мужчин и почему так тоскует о нем даже ее тело. Смех Трэвиса преследовал ее бессонными ночами.

И с каждым новым рассветом Кэт снова и снова задавала себе мучительный вопрос: “Неужели он уплыл только потому, что не любит меня так же сильно, как я люблю его?”

Кэт повезло лишь в том, что Блэйк Эшкрофт оставил попытки затащить ее в постель. Кэт по-прежнему снимала для него солнечные закаты, но теперь они делала это одна. Сегодня вечером Эшкрофт собирался ненадолго зайти к ней и просмотреть отобранные для его книги слайды.

Ничего хорошего от этого визита Кэт не ждала. Хотя и сомневалась, что Эшкрофт снова начнет приставать. Этот поэт все-таки прагматик, поэтому должен был хорошо усвоить урок конструктора яхт.

Тем не менее Кэт очень хотелось, чтобы Эшкрофт просматривал слайды один, хотя и имел право требовать присутствия Кэт.

– Кэти! – доктор Стоун удивленно взглянула на пациентку.

– Да?

– Я спросила вас, принимаете ли вы новые витамины.