Инесса Клюшина - Танцуя в огне (СИ)

Как же отказаться-то, а?

Гуля выключила воду и тут же услышала музыку. Пока она мылась, приехал Антон.

Вытершись и просушив полотенцем волосы, принялась одеваться. Хорошо хоть с одеждой в душ зашла, повесила на дверной крючок, прежде чем шагнуть в душевую кабину. Не забыла захватить с собой сумочку: там большая косметичка со всем необходимым.

Если бы Гуля не уволилась вчера, сегодня она сидела бы в это время на работе и исподтишка наводила красоту. Теперь, повернувшись к зеркалу, Гуля красилась в Антоновском душе.

Зеркало помогло ей заметить фен: он висел на гвоздике, и его отражение Гуля заметила сразу. Высушив волосы, расчесавшись и заплетя волосы в косичку, наконец осмелилась открыть задвижку душевой и выйти из нее.

В танцевальном зале играла медленная плавная музыка. Антон стоял в центре зала и делал разминку. Гуля понимающе хмыкнула: вот что значит фанатик. Скрестив руки на груди, замерла в этой позе в дверях, наблюдая, как Антон наклоняется до пола и, слегка согнув колени, очень медленно разгибается. Гуля говорила в таких случаях девочкам (движение распространенное и полезнейшее, она сама использовала его каждую занятие по восточным танцам): «Поднимаемся позвонок за позвонком». Что сейчас и делал Антон, не торопясь, поднимая корпус наверх.

Гуля, расцепив руки, шагнула в зал.

— Привет, — обратился к ней Антон, заметив ее в зеркале, — как спалось?

— Замечательно, спасибо, — Гуля готовилась слинять как можно быстрее. Находиться рядом с улыбающимся бодрым Антошкой — это для нее слишком. Она начинала волноваться.

Вчера Гуле было как-то все равно на его несравненный видок в майке в обтяжечку — слишком много всего случилось. Сегодня же, выспавшись, Гуля постановила: не случилось ничего особенного. Из дома ушла сама, по своему капризу, а ситуация с тетей Лилей и дядей Расимом неприятна, конечно, но не так уж и повлияет на ее жизнь. Все-таки дядя Расим к ней ни разу не пристал, а слова тети Лили ничего не значат, и Гуле они не указ.

Но как только разобралась со всеми внутренними переживаниями, осталась одна большая проблема: Антон, к которому она уже давно неровно дышит.

Он включит музыку, и чувственное танго наполнит класс. Что, Гуля не слышала никогда, под какую музыку танцуют танго? Слышала, и не раз.

Этому фанатику — счастье: он добился наконец от Гули чего-то там, а что самой Гуле? Волнение усиливалось.

«Линять отсюда надо, линять… Мне переживаний и без Антошки хватает. С отцом непонятки, да и вообще — со всей жизнью. Еще из-за этого придурка я не плакала, и из-за его дурацких танцев!»

— Антон, я…

— Гуль, как насчет завтрака? Я от бабушки пирожков с картошкой привез. Конечно, не очень полезный завтрак, но бабуля с утра напекла целую гору. Позвонила мне, я уже у нее позавтракал, и тебе прихватил. Кушай. После начнем в полножки танцевать. Разбираем танец сегодня недолго, мне еще готовиться к выступлению, репетицию провести…

Гуля остолбенела и сразу не смогла подобрать нужные слова.

— Пирожки? Да ладно, Антон, не стоило!

— Иди, ещь! Они в тренерской на столе. Ставь чайник. А я пока разомнусь.

Гуля ушла в тренерскую, ощущая, что идет она туда через силу.

На столе лежал какой-то куль с одеждой. Гуля долго не понимала, что это, пока не догадалась развернуть. Антошкина бабушка завернула пакет с пирожками в старую кофту, чтобы не остыли.

Так же делала и бабушка Гули много лет назад.

Гуля почувствовала, как в глазах начало щипать. О ней никто не заботился с тех пор, как умерла мама. Считалось, что Гуле шестнадцать, она уже взрослая. Даже добросердечная тетя Камилла ей говорила, и не раз: «Гуля, запомни: теперь ты отвечаешь за отца, и ты — глава семьи. Заботься о нем!» Гуля заботилась — как умела.

А для нее никто не пек пирожков…

«Антошка мог сам нахомячиться у бабушки, и мне ничего не привезти. Он попросил бабушку…она даже завернула…».

Гуля осторожно потерла глаза, помня о туши, которой накрасила ресницы. Если заплачет и тушь потечет, вот будет номер! Ушла кушать пирожки, а вернулась зареванной!

Тошка просто хороший парень. Добрый, внимательный к людям, привыкший заботиться о своем коллективе. Не фантазируй, Гуля, пожалуйста, что пирожки — это не просто так, а какой-то намек! Намек на то, что Антон относится к тебе по-особому…

Гуля заварила чай, попробовала пирожки бабушки Антона. Классные!

Пока завтракала, слушала музыку, доносящуюся из зала, и думала о том, каково ей было четыре года испытывать к Антошке черную зависть. И каково четыре года зависти ни к кому не испытывать, а просто тренироваться, стремиться к чему-то, бороться, может, в чем-то ошибаться, но исправлять свои ошибки…

«А ведь он не знает, как я к нему отношусь. Думает, у меня характер вредный, и я постоянно злюсь…»

Такие мысли расстроили Гулю.

Нужно было раньше вести себя по-другому, чтобы понравиться Антошке! Быть милой, разговорчивой, строить ему глазки, и тогда…

Гуля чуть не рассмеялась. Несомненно, так пробовали делать многие девочки, и ни у одной не вышло, раз Тошка вновь один.

Никому не известно, как влюбить в себя этого красавчика-танцора. А уж Гуле — и подавно. Для этого раньше было много времени, но она что сделала? Правильно, его «профукала».

Нечего здесь душу рвать, сделала вывод Гуля. Потренируется она часок, узнает секреты новых круток и пойдет домой с чистой совестью. Бросит завидовать Антону (тем более, после его рассказа завидовать резко расхотелось), начнет набор в свой коллектив, подумает, как можно изменить формат своих представлений, чтобы добиться новизны, а значит — и большего количества заказов. Перед ней сейчас открывались необозримые возможности, которые нужно было реализовать, пусть с трудом, с многочисленными тренировками и рекламными ухищрениями. Разговор с Антоном стал для нее словно глоток свежего воздуха. Все достижимо, было бы только желание, стремление и постоянный систематический труд — непременные условия для поставленной цели!

Как у Антона…

— Готова? Или пирожки моей бабушки настолько вкусные, что тренировку придется перенести ввиду наевшегося до отвала исполнителя? — заглянул в тренерскую Антон.

— Я…сейчас… — Сердце заколотилось у Гули в груди. Антошка вытирал напульсниками лоб (майка тоже была мокрой — кажется, разминка у него нехилая) и немного насмешливо разглядывал сидящую за столом Гулю. Именно из-за этого взгляда голубых глаз Гуля почувствовала вполне объяснимое беспокойство.

— Минуточку, чай допью. Надеюсь, мне не надо будет кувыркаться или делать сальто назад, — закончила Гуля с сарказмом, скрывая так свое волнение.