Кэти Регнери - Красавица и ветеран

Он не обнимал ее и не держал за руку, когда в четверг вечером они сидели на улице позади ее родителей и сестры с Трентом и смотрели «Шэг». И потому, когда герои на экране начали целоваться, а он наклонился и потерся носом о ее ухо, у нее перехватило дыхание – от неожиданности, облегчения и удовольствия.

– Поедем потом ко мне, – произнес он тихо.

– Завтра я уезжаю в Мертл-Бич, – прошептала она в ответ, стараясь не всхлипнуть от ощущения его губ на своем ухе. Его дыхание было таким жарким, что сердце ее застучало быстрее, а кожу начало покалывать.

– Все равно. Я отвезу тебя домой, когда захочешь.

Саванна сделала глубокий, прерывистый вдох. Она хотела его. Очень. Сильнее чем кого бы то ни было до него – будь то напористые мальчики в старшей школе, университетские умники или искушенные мужчины в Нью-Йорке. Никто из них не затронул ее сердце так, как Ашер. Ни с кем из них она не чувствовала себя так, как с ним. Да, возможно, он с нею не навсегда, но чему бы ни предстояло случиться после выхода статьи, пусть всякое промедление отправляется к черту. Она хотела быть с ним прямо сейчас.

– Хорошо.

Он выдохнул рядом с нею и нашел ее руку, а она пропустила сквозь его пальцы свои и не противилась, когда он устроил их руки у себя на бедре. Оно было горячим и твердым, и в животе у Саванны разлилось возбуждение. Сосредоточиться на фильме больше не представлялось возможным. Ей хотелось одного: запрыгнуть в его шикарный автомобиль, поехать к нему домой и позволить увести себя в спальню.

Она придвинулась к нему на низком диванчике для двоих, где они сидели, чтобы ее рот оказался поближе к его уху.

– Ашер.

– Саванна.

Он смотрел на экран, но его грудь вздымалась более сдержанно, чем несколько минут назад, а челюсть была напряжена. Его ладонь стала сжимать ее руку ощутимо сильнее, и она наклонилась к нему, овевая его ухо своим дыханием.

– И кстати… я поняла, что ненавижу… сбавлять скорость.

– Нас таких двое, – ответил он с хрипотцой в голосе.

Саванна нежно прикусила мочку его уха.

– Я могу остаться на всю ночь.

Он вздрогнул и смочил губы, но она ощутила шевеление в его джинсах рядом со своей рукой и постаралась сдержать усмешку. Его мысли были такими же порочными, как у нее.

– Я только за.

– Но секс пока что по-прежнему исключен.

Высунув язычок, она лизнула чувствительную кожу под его ухом, и он чуть слышно застонал.

– Очень жаль.

– Не жадничай, – поддразнила его она.

Она много думала об этом. Проблема заключалась в том, что рубеж, на котором они с Ашером могли заняться ни к чему не обязывающим сексом, был пройден несколько дней назад. Теперь же между ними витало слишком много чувств – сильных, еще не сформулированных чувств, которые могло разрушить любое недопонимание. Нравятся ли они друг другу? Да. Есть ли между ними страсть? Боже, еще какая. Но все остальное по-прежнему было под вопросом. Она не была его девушкой, и между ними не было никаких обязательств. Секс на этом этапе мог разбить ей сердце. И поскольку после предательства Патрика чувства Саванны были еще слишком ранимы, она не могла так скоро рисковать своим сердцем во второй раз. Только не с Ашером, который с каждым днем значил для нее все больше и больше. Она сомневалась, что сумеет оправиться, если он причинит ей боль, и это обстоятельство пугало ее сильнее всего.

– А что-нибудь еще исключено? – спросил он, его ноздри трепетали, а взгляд оставался прикован к экрану.

Саванна наклонилась, вновь задевая его ухо губами.

– Нет.

У него перехватило дыхание, и он, стиснув ее ладонь, медленно повернул к ней лицо.

– Мы уезжаем. Немедленно.

Низкий, настойчивый звук его голоса вызвал в глубине ее тела спазм предвкушения. Она закусила нижнюю губу.

– Ты разве не хочешь досмотреть…

– Нет.

Неистовое желание в его глазах – отражающее, наверное, ее собственное – было заметно даже в неярком свете кинопроектора. Они не притрагивались друг к другу с субботнего пикника, и им предстояло расстаться на целых три дня. Она видела: он хочет оказаться с нею наедине так же сильно, как она хочет того же.

Он встал, приняв решение за них обоих, и увлек ее за собой. Они прошли мимо Скарлет и Трента, которые сидели, прижавшись друг к дружке, на скамье перед ними, и остановились за креслом Джуди.

– Мама, – шепнула Саванна матери, наклонившись и взяв ее за плечи. – Мы уходим. У Ашера заболела голова.

Джуди отвела взгляд от экрана и с тревогой оглянулась на Ашера.

– О, Ашер. Милый, мне так жаль. Но вы ведь еще придете к нам?

– Да, мэм. И спасибо, что пригласили.

– Я вернусь поздно, мама, – сказала Саванна ровно. – Не жди меня.

Не успела Джуди ответить, как Саванну уже увели. С колотящимся сердцем она села в машину, и Ашер, вырулив на дорогу, свернул в сторону дома.

***

Они ехали в полном молчании, горячее напряжение между ними было таким плотным, что его можно было резать ножом, пока Ашер, переключая скорость с третьей на четвертую, с четвертой на пятую, мчался по темным, узким дорогам домой. Ужасные слова «давай сбавим скорость» терзали его с самого воскресенья, и с учетом трех долгих дней разлуки, маячащих впереди, он не мог упустить шанс побыть с нею наедине. Его выводил из себя тот факт, что она отправится в Мертл-Бич в компании красивых парней, поэтому единственное, что ему оставалось, это сделать так, чтобы в ее голове не осталось места ни для кого, кроме него.

Когда он наконец остановил машину на подъездной дорожке и выключил двигатель, наступила оглушительная тишина. Он откашлялся, еле удерживаясь от соблазна коснуться ее прямо сейчас.

– Я рад, что ты согласилась поехать со мной.

Она сделала глубокий вдох и перевела взгляд на дом.

– Невыносимо думать о том, что мы не увидимся до понедельника.

Он накрыл ее щеку ладонью и повернул к себе лицом.

– Мне тоже.

Склонившись, он прихватил губами ее верхнюю губу, а когда она с тихим стоном прильнула к нему, позволил пальцам погрузиться в ее волосы. Она взяла его лицо в свои бережные ладони, и поцелуй стал глубже. Ашер целовал ее и улыбался, потому что на вкус она была как попкорн. Он и не знал, что фильмы бывают такими сладкими.

– Я уже начинаю скучать, – пробормотал он, покрывая легкими поцелуями контур ее лица.

– Я тоже, – вздохнула она и откинула голову, открывая его губам и языку доступ к своему горлу. – Понедельник и среда были адом. Я приходила сюда и никак не могла сосредоточиться на интервью, потому что мечтала, чтобы ты целовал меня так, как сейчас. Я хотела, чтобы ты схватил меня в охапку, поцеловал и сказал: «Саванна, к черту медлительность». Ужасно чувствовать так много всего и так скоро.