Горячий черный чай. Том 1 - Ппан Ким
– Уже за полночь. Домой не собираешься?
– …Пельмешки.
– Что?
– Вкусные пельмешки.
– О чем ты? Вставай давай. И иди домой.
– …
– Хончха.
– Не называй меня так.
– Что?
– Пельмешка. Называй меня пельмешкой. Я не люблю черный чай. А вот пельмешки люблю.
– Ну что ты несешь?
– Говорю, что не люблю черный чай…
– Хватит нести ерунду, вставай уже. И иди домой. Уже поздно.
– Уйду, если дашь мне пельменей.
– Какой бред. Вставай. Иди домой. Я ведь смогу лечь спать только после твоего ухода!
– Пельмешки! Пельмешки! Пельмешки!
Я нажала на кнопку «Стоп». Потому что больше не могла этого слушать. Все мое лицо горело.
– Прости…
Им Согён взял мобильный и сунул его в карман.
– Теперь звать тебя пельмешкой Хон?
– …
– Ведь прозвище Хончха получилось, когда я убрал последний слог у имени Хон Чхаён. Наверное, и тут надо что-то убрать, верно?
– Нет.
– Хонман[15].
– Сказала же, не надо…
Моя бабушка храпела, а я разговаривала во сне. Она как-то пожаловалась, что я постоянно несу какую-то чушь, когда сплю, поэтому я включила на ночь диктофон, чтобы узнать, что же такое я несу, но не смогла дослушать запись до конца, потому что там оказалось сочетание храпа и бредовых фраз.
Тогда я подумала, что, к счастью, хоть не ругаюсь. Но оказалось, что и в этом нет ничего хорошего.
– Идем. Я тебя провожу.
Я поджала губы и посмотрела на Им Согёна. Сам же недавно предлагал переночевать у него, а теперь отправляет домой.
– Не надо. Я сама дойду.
– Уже ведь поздно.
– Но если ты меня проводишь, самому придется идти обратно. Разве нет? Я сама дойду.
Я сложила разбросанные бумаги и встала.
Хотя я и пыталась его остановить, Им Согён все-таки пошел за мной. Мне надо пройти всего пару кварталов, почему он так беспокоится?
Я медленно шла по дороге, которую ярко освещали уличные фонари, стоявшие тут и там. Возможно, из-за того, что стояла глубокая ночь, тишина ощущалась острой, как осколок стекла.
Я запрокинула голову, размышляя, как сегодня выглядит луна и сколько звезд я увижу. Челка со лба сама собой отодвинулась в сторону по диагонали. Я подняла глаза к небу и украдкой глянула на Им Согёна.
Легкий ветерок развевал его волосы. Им Согён, который шел, смотря перед собой, похоже, ощутил мой взгляд, он повернул голову и посмотрел вниз.
Его большая рука мягко легла мне на лоб, и я тут же ощутила тепло Им Согёна. Это вызвало у меня какое-то странное ощущение. Им Согён пристально посмотрел мне в лицо, а затем спросил:
– Тебе не страшно? Ходить в школу вместо кого-то другого.
– Ну…
Когда я опустила голову, его рука, которая лежала у меня на лбу, сама собой скользнула выше и легла на мою голову. Я почувствовала, как он проводит пальцами по моим волосам.
– Тебе ведь даже приходится притворяться парнем.
– Поэтому я и веду себя тихо.
– Совсем не тихо.
Когда я вопросительно посмотрела на него, как бы пытаясь сказать, что такого не может быть, Им Согён легонько постучал рукой по моей голове.
– Топ, топ, топ. Идет новенький. Всем расступиться. Вот так ты ходишь.
О чем он вообще? Не понимая, что хотел сказать Им Согён, я нахмурилась. А он отвел взгляд, в котором как будто читался вопрос, почему я этого не понимаю.
– Есть что-то в твоей походке. Что-то такое милое, из-за чего я не могу оторвать от тебя взгляд.
Милое? Не веря своим ушам, я округлила глаза.
– А еще ты маленькая, как фасолинка, но совершенно бесстрашная.
– Эй… Может, не будешь называть меня фасолиной? Я ведь довольно высокая!
Когда я дернула головой в сторону, Им Согён протянул руку, снова схватил ее и вернул ближе к себе.
– Это милое прозвище.
– Что за прозвище ни с того ни с сего?
– Ты ведь даже своего имени сказать мне не хочешь, – сквозь рассветную тьму раздался тихий голос Им Согёна. – Я не хочу называть тебя Хон Чхаёном, зная, что тебя зовут иначе. У каждого из нас есть свое имя.
Им Согён легонько погладил меня по затылку.
Висящий вокруг нас предрассветный воздух был холодным. Легкий ветерок время от времени шевелил нашу одежду, отдавая прохладой. Даже когда Им Согён убрал руку, на моей голове все еще оставалось тепло. Как будто парень передал его частичку для меня.
От него пахло мылом. Но не простым, а дорогим.
Поначалу я подумала, что такой аромат не подходит высокому, широкоплечему парню, но, когда посмотрела на Им Согёна в легкой одежде и с ясной улыбкой на лице, мне показалось, что, может, и подходит.
Но мгновение, полное необъяснимой теплоты, продлилось недолго. Им Согён сунул обе руки в карманы и открыл рот, тем самым испортив всю атмосферу:
– Если тебе не нравится быть фасолиной, может, называть тебя как-то еще?
– Что?
– Фасолина, которая притворяется зеленым чаем. Гонконг[16]. Как тебе?
– Ты шутишь?
– Или правая рука Им Согёна. Ёнпхаль[17].
– …
– Или друг Согёна. Ёнгу[18].
– …
– Или, может, все-таки Хонман?
Когда я злобно зыркнула на него, Им Согён наконец закрыл рот, пробормотав:
– Значит, ты против.
На самом деле мне было совершенно все равно, как он меня называет. Им Согён был просто одноклассником из школы, куда я ходила, прикидываясь Хон Чхаёном, и после того как настоящий Хон Чхаён вернется, мы больше не встретимся.
Но он был единственным человеком в школе, который знал мой секрет. И первым другом, который мне что-то подарил, а также первым мерзавцем, который заставил меня себе прислуживать. От него одновременно было и хорошее, и плохое. Он вполне мог стать для меня глотком свежего воздуха в школе, где мне приходилось каждый день защищать свой секрет.
– Нури.
Им Согён совсем не ожидал, что внезапно услышит имя, поэтому повернул голову и переспросил:
– А?
– Меня зовут Ким Нури.
Он молча посмотрел мне в глаза. Хотя я всего лишь назвала свое имя, атмосфера между нами странно изменилась.
Почему же так неловко? Мне показалось, что мое лицо ни с того ни с сего покраснело, поэтому я кашлянула и отвернулась.
– Красивое имя.
Подняв голову, я увидела лицо Им Согёна, на котором не было никаких эмоций. Когда он произнес эту фразу, его сомкнутые губы, казалось, слегка изогнулись, и он добавил:
– Я ведь могу называть тебя по имени, когда мы наедине?
Я медленно моргнула и
