Без ума от любви - Лора Павлов

подошел ближе, остановившись прямо передо мной.

— У меня там дела. Я и так собирался лететь, просто думал после праздников. Так что все складывается отлично. Беатрис сможет заменить тебя в магазине?

— Да, конечно. Но… это же Париж.

— Ты никогда там не была? — спросил он, вернувшись на кухню. Взял из холодильника пиво и поднял бутылку, предлагая мне. Я покачала головой. Не до пива — мозг едва справлялся с происходящим.

— Нет. Когда бы я туда ездила? Дом — колледж — цветочный магазин. У меня нет личного самолета, чтобы летать по миру по выходным, — всплеснула я руками.

— Ну, к счастью, у меня есть. И ты сама сказала, что не хочешь покупать портал, не увидев его. Так что летим в Париж, я перенесу встречу на следующее утро, а ты пока погуляешь по городу. После обеда посмотрим портал и на следующий день вернемся. — Он говорил так спокойно, будто речь шла о поездке в соседний город.

— Мы летим в Париж на два дня? Завтра? — переспросила я, давая понять, что это чистое безумие.

— Именно.

— А где мы будем жить? — я уже металась по комнате, мысли скакали в панике. — Подожди, у меня есть бонусные баллы Marriott, я могу их использовать.

— Не нужно. Бреннер уже все бронирует. Я всегда останавливаюсь в одном и том же месте. Забронирует по номеру каждому.

Я несколько раз моргнула, будто пыталась усвоить услышанное.

— Эмилия, успокойся. Тебе нравится портал, ты хочешь его увидеть. Мне нужно решить деловые вопросы. Мы быстро туда и обратно, и у тебя будет тот самый акцентный элемент, который ты искала.

— Завтра ко мне приезжают ребята, чтобы начать вырезать проемы под арки, — напомнила я.

Он на мгновение задумался.

— Пусть Бреннер поработает из моего дома завтра. Что-нибудь еще?

Нет. Больше ничего.

Я завтра лечу в чертов Париж.

Париж, Франция.

Город из моего списка мечтаний еще со времен колледжа, когда профессор велел выбрать место, вдохновляющее на любовь к дизайну. Тогда я провела часы за исследованиями — и, конечно, выбрала Париж: архитектура, история, атмосфера. Всё в нем вдохновляло.

— Ладно, я пишу Беатрис, — пробормотала я, лихорадочно печатая сообщение, прекрасно понимая, что она взорвется от восторга.

И она ответила мгновенно. Горы эмодзи. Бесконечные восклицательные знаки. И заверение, что всё под контролем.

— Хорошо. Я справлюсь. Мне нужно собрать вещи. Проверить погоду. Написать владельцу антикварного магазина. Боже, а вдруг он не работает? А если мы не попадем внутрь? У нас вообще нет плана! — слова вырывались с такой скоростью, что я сама едва понимала, что говорю.

Он подошел ко мне, нахмурив брови, словно пытался понять, как на свете может существовать столь нелогичное существо.

Извини, но нормальные люди не просто решают — «ах, слетаю в Париж завтра». Это планируют месяцами!

— План у нас есть. Мы летим завтра. Поверь, владелец будет счастлив продать такую дорогую вещь. Просто напиши ему, и всё устроим.

— И что мы сделаем потом? Посадим этот портал в самолет, как пассажира? — я рассмеялась. И не смогла остановиться. Смех прорвался, захлестнул, пока из глаз не потекли слезы.

Кажется, я окончательно сошла с ума.

Губы Бриджера сжались в прямую линию — как всегда, ни эмоции.

— Мы можем упаковать его и погрузить на самолет, но проще отправить грузом. Он, вероятно, весит тонну. Это не проблема, Эмилия. Люди постоянно покупают вещи из других стран.

На его телефоне сработал таймер, он подошел к духовке и достал противень. По комнате разнесся аромат чеснока и масла, и у меня громко заурчало в животе.

Я вообще ела сегодня после завтрака? И который сейчас час?

— Живот у тебя урчит. Садись, попробуй пасту, которую приготовила моя мама. Тебе понравится.

— Ты всегда такой командир? «Ешь пасту. Лети в Париж. Садись», — передразнила я, изображая его низким голосом, стараясь не рассмеяться.

— Да. Советую привыкать. — Он поставил на стол две тарелки и положил приборы.

Я застонала от удовольствия, едва попробовав.

— Вау. Она и правда великолепно готовит.

— Да.

— Вы всегда были с ней близки, да? — спросила я. Трудно было не заметить, как они с матерью обожают друг друга. Я это видела не раз. Наверное, потому что у меня с мамой всё было… иначе.

Он молчал несколько секунд, и я уже пожалела, что задала вопрос — может, слишком личный. Но ведь он спрашивал у меня всё, что хотел, так почему я должна была фильтровать слова? Да и вопрос простой. Очевидно же, что они близки. Это видно невооруженным глазом.

— Да, — ответил он наконец, прочистив горло и сделав глоток пива. — А ты и твоя мать близки?

Забавно: мы оба задали вопросы, ответы на которые и так знали. И теперь неловкость висела уже на мне.

— Нет. Не особо. Думаю, я ей не очень нравлюсь.

Он чуть заметно кивнул, и я всё-таки продолжила:

— Моя мама — перфекционистка. Ей не нравится, как я одеваюсь, что я ем, с кем встречаюсь, какую профессию выбрала. А теперь я еще и работаю втайне от нее — она бы не одобрила. — Я пожала плечами. — Ты, наверное, не поймешь. У тебя же идеальная семья.

Он прожевал и, глотнув, спросил:

— Ей не нравятся твои мужчины? С кем ты встречаешься, Эмилия?

— Вот это ты вынес из всей моей тирады? — фыркнула я. — Я сказала, что она меня стыдит за еду, одежду и работу, а ты цепляешься к тому, с кем я встречаюсь? И еще произносишь это своим мрачным голосом, будто я провинилась: «С кем ты встречаешься, Эмилия». — Я специально утяжелила интонацию, передразнив его, и рассмеялась, но он только уставился на меня, как на сумасшедшую.

— Это всё ужасно. Я просто спросил из любопытства. Раз уж ты работаешь у меня дома, хочу быть уверен, что не водишь сюда кавалеров.

— Вот же ты зануда! Конечно, не вожу. И вообще, я ни с кем не встречаюсь. Я просто имела в виду, что мама не одобряет ничего, что я делаю.

— Принято к сведению.

Вот и всё? «Принято к сведению»?

Ну и ладно. Он невозможный человек.

Сексуальный, красивый, совершенно сбивающий с толку.

Но сейчас у меня были заботы поважнее.

Завтра утром я лечу в Париж. С мрачным миллиардером, который с каждым днем всё больше переворачивает мою жизнь с ног на голову.

21

Бриджер

Все было продумано еще до нашего вылета из Роузвуд-Ривер в Париж. Моя встреча была назначена на завтра утром, а антиквар ответил, что сможет принять нас