Игрушка для подонка (СИ) - Екатерина Носкова

долго. Но видимо мама, как и я, понимает, что дальше оттягивать не получится.

— Может скорую вызвать? — спросила у мамы.

— Врач другие таблетки прописал. Звонила, как раз после твоего ухода. Попросила соседа в аптеку съездить за лекарством. Спасибо, что не отказал. А то я боялась ее оставлять одну.

— Почему мне не позвонила? — возмущенно прошипела. — Я же говорила.

— Алис. Ты на работе была. Кто ж тебя бы отпустил?

Ну да. Тут мама права. Я могла бы подмениться перед началом смены, или в конце. Но в середине — никак. У нас это не разрешали. Ведь тогда другому продавцу пришлось бы ехать на работу, на пару часов, потом обратно. И это ночью. Вроде дневные кассиры могли так делать в редких случаях. Но их было несколько. А ночные по одному работали. Точнее нас было двое на весь магазин. Пока одна на кассе — вторая в зале или на складе работает. Потом менялись. Но чтобы уйти — это нельзя.

Вот такие правила. И ничего я с этим не могу поделать.

Весь оставшийся день прошел, как на иголках. Мама несколько раз перепроверила сумку, документы. Еще раз позвонила педиатру. А потом и врачу, который будет наблюдать Надю.

— Как думаешь, операция понадобится? — тихо спросила, когда за окном давно стемнело, и мы с мамой пили чай, после скромного ужина.

— Уф, — выдохнула и головой покачала, рассматривая содержимое своей чашки. — Не знаю. Но мне кажется да, — мама провела рукой по волосам, словно хотела так себя успокоить. — Видимо не дала нам судьба больше времени.

— А что у нас с деньгами?

Наверное, не правильно сейчас обсуждать финансы, но именно в них все упирается. Если бы мы давно собрали нужную сумму — Надя бы уже прошла лечение.

Мама покачала головой и тяжело вздохнула.

— На обследование точно есть. Хорошо, что там многое бесплатно. Возможно, хватит на операцию. Завтра еще в фонд помощи позвоню, уточню.

— А реабилитация?

Мама покачала головой.

Кулаки сжались против воли, и я резко встала со стула.

Денег на реабилитацию нет. А она нужна. И очень сильно.

— Что же делать? — бормотала, меряя нашу маленькую кухню шагами.

Конечно, я возьму деньги с кредитной карты, которую оформляла вместе с зарплатной. Только не пользовалась ей никогда.

Но сколько там тех денег?

Ладно. Может хоть на билеты хватит.

— Алис, ты не волнуйся пока так. Хотя о чем это я. Сама вся на нервах. Но сейчас мы можем решать проблемы только по мере их поступления. И начнем с обследования. Вдруг врач скажет, что с операцией можно подождать.

Приподняла брови, глядя на маму, как на наивное дитя.

Но она права. Сейчас просто невозможно все предугадать. Надо действительно ждать результаты.

— Доченька, иди-ка ты спать. Уже вторые сутки без сна, — мама покачала головой, вставая из-за стола. — Я сама посуду помой, а ты иди, отдыхай. А ведь я говорила, чтобы сразу после работы спать ложилась.

— После работы не хотелось, — поцеловала маму в щеку и отправилась в ванную.

Конечно, я сейчас врала маме. Я действительно уже больше суток не спала. Но придя домой, мне, словно, спички вставили в глаза. Они совершенно не хотели закрываться. Да и страх за сестру не помогал расслабиться и уснуть.

А вот сейчас, стоя под теплыми струями воды, я почувствовала насколько сильно устала. Меня буквально шатало от усталости, и спать хотелось лечь прямо на противоскользящий коврик в ванной.

Постаралась быстро закончить с гигиеническими процедурами, потому что в душе меня очень сильно разморило.

До кровати добралась, едва переставляя ноги.

А когда голова коснулась подушки, последней моей мыслью было:

«Стас за весь день так и не написал»

Утро следующего дня началось для нас с мамой очень рано. Я, не смотря на усталость, проснулась до будильника. Мама к этому моменту уже готовила завтрак. Для нас двоих.

Пока Надя досыпала, мама еще раз проверила сумку, документы. А я навела порядок на кухне.

С мамой почти не разговаривали. Обе были на нервах.

У обоих подрагивали руки.

А мама так вообще иногда замирала прямо посреди коридора, потом мотала головой и оглядывалась по сторонам, словно на несколько секунд забывала куда шла или что хотела сделать.

Надю разбудили перед самым выходом. Пока мама помогала ей собраться, я спустилась в машину прогревать. И пока моих пассажиров не было, открыла двери, чтобы проветрить.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила у сестренки, пока мама помогала ей пристегнуться.

Надюша не ответила. Лишь поморщилась и прикрыла глаза.

Прикусила губу, и больше не стала спрашивать. И так все понятно.

Ей плохо.

В поликлинике все прошло быстро. Педиатр, как и обещала, пришла на работу чуть раньше. Дала маме направление. И уже минут через десять мы ехали в больницу.

Почувствовала в кармане вибрацию о входящем сообщении, но так как была за рулем, даже не взглянула от кого.

Через минут десять вибрация повторилась.

Потом снова и снова.

Поморщилась, от такой настырности. Но продолжала внимательно следить за дорогой.

Вскоре мы подъехали к больнице.

Мама сразу увела Надю, по дороге набирая номер врача.

А я взяла сумку с вещами, закрыла машину, и… Подняла голову.

Небо было серым, с густыми облаками. Пролетали маленькие снежинки. Но их было так мало, что их почти невозможно было заметить.

— Пожалуйста, — обратилась куда-то туда, где решают судьбу каждого человека, где определяют, кому жить, а кому умереть. — Пожалуйста, — хрипло повторила, чувствуя, как по щеке стекает слеза. — Она ведь всего лишь ребенок. Маленькая девочка. Помоги ей…

В этот момент я опять почувствовала вибрацию.

Стас.

«Где мой кофе? Пара почти началась. Я жду»

— Пошел ты, — прошипела, смахивая слезы и убирая телефон в карман.

В приемном покое было мало людей. Когда я пришла, мама уже оформляла документы. Точнее медсестра записывала данные, а сама родительница общалась с врачом.

Не стала мешать их разговору.

Подошла к кушетке, на которой сидела сестра.

— Как ты себя чувствуешь?

Надюша не ответила. Просто молчала, прислонившись спиной к стене. Ее глаза были закрыты…

— Алис, я умру? — едва слышно прошептала, но для меня эта фраза прозвучала словно крик.

— Нет, конечно нет, — отчаянно заверила сестру. — Даже думать об этом забудь.

— Но мне так больно никогда не было. А еще все такое мутное.

— Потерпи пожалуйста. Осталось совсем немного. Сейчас врачи обследовать тебя будут. Потом скажут, как лечить. И обезболят обязательно. И вылечат тебя. Обязательно.

Взяла сестру за руку, мечтая, чтобы через простое прикосновение я могла передать ей свои силы.

А лучше забрать эту ее проклятую болезнь.

— Алис, — едва выдохнула Надюша.

А потом застонала. Согнулась, хватаясь за грудь.