Мы не подходим (СИ) - Брежнева Маша

Приехать к ней мне удается в девятом часу, и я абсолютно себя не накручиваю заранее, я же не баба какая-то наивная. Разберусь по ходу дела.

Танька хочет оттянуть разговор, как я понимаю. Усаживает меня за стол, хвастаясь тем, как вкусно сама приготовила ужин. Ну правда вкусно, спору нет. Запудривает мне (или себе) мозг тем, что рассказывает о работе, я больше делаю вид, что слушаю, чем слушаю на самом деле, потому что интересует меня совсем другое.

- А может, мы поговорим уже о нас? – это я психую, когда понимаю, что сама она не решится.

- Давай.

- Что ты хочешь мне сказать?

- Что ты меня бесишь, когда вот так торопишь, – шипит Таня, но я вижу, что она не бесится на самом деле, а просто вредничает. – Я честно пыталась взвесить все, но с тобой не получается взвешивать.

- Ты что, весы по зодиаку? У меня просто мать – весы. Всю жизнь что-то там сравнивает.

- Нет. Я козерог.

- То-то ты упертая такая.

- Лёш…

Вздыхает, намекая, чтобы я заткнулся. Ну давай, детка, мочи. Не буду мешать.

Сажусь, сложив руки на груди, вздернув подбородок и внимательно пялясь на нее.

- Ты меня раздражаешь иногда, – бросается какими-то предъявами.

- Иногда? – я не выдерживаю после первой же фразы. – Уверена, что только «иногда»? Мне казалось, что я раздражаю тебя постоянно.

- Какая разница? Раздражаешь, выводишь из себя, не даешь расслабиться. Но без тебя я уже не представляю себя, и я не знаю, что с этим делать. Убеждать себя, что мы слишком разные, поздно. Прикидываться, что ничего не происходит, – тоже.

Она нервничает. Подскакивает с места, забирает тарелки и чашки в раковину, начинает яростно намыливать их пеной от моющего средства. На всю открывает кран, и ее обдает брызгами.

Нервная моя.

Усмехаюсь, встаю и подхожу к ней со спины, подставляю ее ладони под кран, чтобы смыть пену, а потом выключаю воду. Хрен с ней, с этой посудой, она никуда не убежит. А меня уже достало, что мы вечно теряем время.

- Еще что? – так и стою сзади, не позволяя ей развернуться.

- Ты же не уйдешь?

- Прикалываешься? Конечно, не уйду.

- Тогда поцелуй меня.

Вот это просьбы пошли. Ну она же понимает, что тут не просто поцелуй назревает? Делает очередную попытку повернуться лицом ко мне, но я, прижав ее к раковине и одной рукой развернув ее лицо за подбородок к себе, начинаю целовать.

- Я услышал дальше больше, чем хотел, – пытаюсь сказать в перерыве между поцелуями, напоминающими дикую сальсу языков. – Хватит разговаривать.

Глава 30

Таня

Подцепив пальцами застежку бюстгальтера, Леша оттягивает ее, но расстегивать даже не думает, а просто с силой отпускает, чтобы она впилась в мой позвоночник. От неожиданности охаю, но не успеваю даже понять, что происходит, как он наклоняется и ведет по верхней части позвоночника языком, отбросив мои волосы на плечо. Открывает себе мою шею, кусает, облизывает, целует, а руки его в это время, так и не избавив меня от лифчика, проникают под него. Грубые пальцы сильно сжимают твердые соски, и я чувствую, что мне практически больно внизу от резкого, как укол, желания. Инстинктивно свожу ноги, а Фил это чувствует, прижимается сильнее, заставляя вписаться в него, заставляя нас стать продолжением друг друга.

Неожиданно он все-таки срывает с меня лифчик, полноценно накрывая набухшую грудь ладонями, сжимает и отпускает, задевает соски большими пальцами, опять ведет языком по шее прямо до мочки уха.

- Как же ты пахнешь, а, – мычит мне в затылок.

- Как?

- Как то, что создано специально для меня.

Хочу развернуться, но Филиппов не дает. Одна его рука скользит вниз, к животу, к тому самому месту, где собралась квинтэссенция желания. Боже, как я в такой момент еще могу вспоминать столь сложные слова? Да это нереально. Какая на хрен квинтэссенция желания? Пусть просто трахнет меня быстрее, пока я не кончила от ловких движений его настырных рук.

Он забирается под брюки, под трусики, ни о чем не спрашивая, пальцами работает со мной, как с самой ценной своей деталью. Дотрагивается так, что вот-вот разорвет на винтики и болтики.

- Леш, пожалуйста…

- Пожалуйста что? – с ухмылкой спрашивает, когда я пытаюсь развернуть голову в его сторону и вижу сочетание, от которого давно уже плыву: бритую бровь, блестящий гвоздик в ухе, тонкие чернильные буквы на шее.

- Не терзай меня.

Он резко дергает к себе, разворачивает, и мы оказываемся лицом к лицу.

- Не можешь вытерпеть больше? – издевается.

- Вот сейчас не будь бесящим малолеткой, пожалуйста.

- Наконец-то ты получишь за малолетку, – шипит Фил, обхватывая волосы, тянет их вниз и задирает мой подбородок к своему лицу. Наклоняется к губам и не целует, а как будто жалит их. – Начнем с кровати, пожалуй.

И он не врет. Я правда оказываюсь на кровати уже через мгновение, а потом с меня слетают джинсы и остаются только кружевные не особо прикрывающие что-либо трусы. Фил стягивает с себя футболку и шорты, и я убеждаюсь, что на его теле больше нигде нет татуировок. Хотя в прошлый раз, когда он красовался передо мной в таком виде, я сомневалась и выискивала глазами еще какие-то чернильные рисунки.

У него отличная мужская фигура и в целом сухое, подкаченное тело. Не слишком плотные, но реально железные руки, такие сильные, что даже трогать не надо, чтобы убедиться. Хотя как это не надо трогать? Надо! И везде! Ему же можно меня, значит, и мне его. Да и я не девочка, у которой первый раз. Партнеров у меня было не так много, но все-таки назвать себя неопытной к двадцати семи годам я не могу. Поэтому хватит откисать и глушить его стонами.

Отправляю руки в путешествие по его телу до «конечной станции», и пока он не начал оставлять яростные засосы на моей коже, добираюсь до его шеи. Провожу носом ровно по татуировке, а потом добавляю и язык. Прикусываю свободную от серьги часть мочки, а потом языком обвожу гвоздик, поддеваю застежку сзади, втягиваю мочку целиком…

- Ты че делаешь? – хриплым шепотом спрашивает Фил, пока мнет мою попу через кружево. Разумеется, я не отвечаю, а только продолжаю пошлые причмокивания и влажные поцелуи.

Завожусь от этого, да и от всего происходящего страшно. Чувствую, что кружева скоро промокнут насквозь, и Леша, кажется, тоже это чувствует. Не отрываясь от меня, он одной рукой тянется к шортам, достает из кармана презерватив, расправляется с ним за десять секунд и нависает надо мной опять.

Он по-прежнему не желает снимать с меня белье, нащупывает истинный водопад под ним двумя пальцами, отодвигает ткань в сторону и резко заполняет меня собой.

От неожиданности и силы толчка я едва не вскрикиваю, а Фил, отпустив трусы и освободив обе руки, одной сжимает грудь, а другой талию.

По-моему, мы синхронно выдыхаем друг другу в губы ужасно грязный и пошлый стон, от которого только еще больше возбуждаемся. Он яростно вколачивается, а я подаюсь навстречу, словно мне мало этого дикого темпа.

Когда же Леше надоедает это дело, он все-таки срывает с меня трусы (надеюсь, они вообще целы), разводит мои ноги в чертов шпагат и начинает заново.

Я не засекаю и вообще теряю счет времени, но мне кажется, первый раз я кончаю минуты через две. А потом еще через две, вместе с ним.

Откидываюсь на подушку, прикрываю глаза, пока Леша наваливается на меня всем весом и тяжело дышит мне в шею.

- Блять, как школьник, чуть не кончил через десять секунд. Хотя и ты походу тоже. Ты там живая вообще? Говорить можешь?

- Да могу, конечно. Просто… это было мощно.

Леша перекатывается на бок, опирается на локоть, отчего напрягаются мышцы у него на груди, и смотрит на меня, улыбаясь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- А ты думала, мы с тобой в детский сад будем играть? Бля, так четко, щас бы покурить еще. Но ладно. Покурить и утром успею, тут дела поважнее есть.