Вредина для Чемпиона - Илона Шикова

Золотые были времена – ни тебе забот, ни хлопот, ни мыслей о том, где переночевать. Кстати, я так и не пойму – чего Леха такой злой? Смотрел исподлобья, фыркал и командовал, как будто он мой муж.

Усмехаюсь собственным мыслям – да уж, трудно представить нас в Загсе. Я – в белом платье с огромной фатой (почему-то всегда мечтала о том, что фата будет длинной и обязательно плестись по полу), и Леха – в черном костюме с бабочкой (терпеть не могу галстуки у мужиков). Смотрит, как я медленно иду к нему (видимо, американских фильмов пересмотрела) и улыбается. А потом аккуратно надевает мне на палец обручальное кольцо – самое обычное, гладкое колечко без выпендрежей, и нежно, с какой-то только ему присущей теплотой произносит:

– Чего замерла!

Вздрагиваю, так как понимаю, что совсем не это должен сказать мой новоиспеченный жених. Тьфу ты, черт – вот это меня переклинило. Какой, к черту, жених? Тем более Леха.

А предмет моих недавних воздыханий стоит рядом и скалится, как будто его забавляет моя задумчивая физиономия.

– И незачем так орать, – отчитываю парня, как нашкодившего первоклассника. – Помечать не даешь.

– О чем? – Алексей поднимает одну бровь вверх, а я мысленно взвешиваю все “за” и “против” моего правдивого ответа.

Интересно, а что он скажет, если я выпалю ему свои бредовые фантазии в лицо? Уверена, потеряет дар речи или съязвит что-то в ответ. Как показывает недавняя практика, не такой уж он тихоня, как я о нем думала раньше.

Эх, была, не была – заставлю парня краснеть. Или бледнеть – тут уж как получится.

– Не о чем, а о…

Договорить я не успеваю, так как громкий окрик за спиной наглым образом меня перебивает:

– Пантелеймонов, мы еще не закончили!

Поворачиваемся вместе с Алексеем в сторону мужского голоса и наблюдаем Петрова, который на всех парах несется в нашу сторону. Лицо раскрасневшееся, куртка на распашку – видимо, очень старался догнать моего кавалера. Сзади него плетутся еще двое парней, фамилии которых я не удосужилась запомнить. Но выражения их лиц настолько безразличны, в отличие от возбужденного не на шутку Петрова, что мне кажется – они здесь скорее в качестве рефери, чем бойцов.

И сдается мне, сейчас будет драка. Знать бы еще причину столь сильной агрессии со стороны парня, который останавливается в паре метров от нас.

– Слушай, Ваня, – довольно резко отвечает мой спутник, и я наконец-то узнаю имя этого злополучного Петрова, будь он не ладен. Не мог позже появиться, когда я закончила бы уже свою язвительную речь? – Езжай домой, а то сейчас наделаешь глупостей…

– Ты мне за блок еще не ответил! – вопит Иван, как потерпевший, а я закатываю глаза.

Вроде взрослые парни, двухметрового роста, а ведут себя, как маленькие нашкодившие дети. И Петров этот какой-то некультурный выискался – что за манера постоянно перебивать людей?

– Чего-о?! – Леха делает шаг в сторону своего друга (или кем он там ему приходится, фиг их разберешь, этих неуравновешенных волейболистов), но я удерживаю его за руку.

– Леш, остынь! – довольно спокойно произношу, и парень, как ни странно, останавливается. Правда, продолжает пылать гневом и сверкать молниями в сторону Петрова.

– Тобой уже бабы командуют! – смеется тот нагло в лицо моему кавалеру, и Леха снова рвется вперед, но я опять тяну его за рукав куртки назад.

Да что ж он вспыльчивый такой! Надо же сдерживать свои эмоции и не поддаваться на провокации, которые ни к чему хорошему не приведут. Ну, вот чем они думают, эти два балбеса великовозрастных? Поподбивают сейчас друг другу глаза, разобьют носы, а завтра будут сидеть на скамье запасных и завидовать тем, кто играет на поле. Неужели так трудно подумать головой?

Завтра, мальчики, и выясните свои отношения. А пока придется мне встрять, иначе точно наделают глупостей из-за своей минутной вспыльчивости.

И, чтобы окончательно поставить на место нахала, а также по возможности предотвратить драку (ведь не будет же почти двухметровый амбал бить пигалицу вроде меня), как обычно, в своем любимом язвительном тоне выдаю:

– Слушай, ты, уникум, – делаю паузу, всем своим видом показывая, какое ничтожество стоит сейчас передо мной. – Бабы – это в колхозе, если ты не знаешь. Хотя, – кривлюсь, рассматривая его с ног до головы. – Только колхозницы на тебя и поведутся.

– Чего? – округляет глаза Иван, а я с насмешкой произношу:

– Да ты еще и глухой вдобавок. Уши прочисти, идиот!

Парни смеются, включая Лешу, а Петров, наоборот, начинает покрываться пунцовой краской и впивается в меня глазами, которые наливаются кровью. Прямо как у быка, который видит перед собой красную тряпку.

Но не знает Петров одного – на меня давно не действуют подобные взгляды, и моралистки из меня, как и кисейной барышни, уже не получится, увы.

Я не ведусь, малыш, на твои молнии с искрами. И совсем не страшно, как бы ты ни пытался показать себя крутым парнем перед своими же друзьями.

– Петров! – слышу знакомый голос, и вся наша дружная компания наблюдает шествие тренера по холлу. – Ты куда собрался?

– Так я это, – начинает чуть ли не заикаться Петров, и снова вызывает у нас смех. – Степан Юрьевич…

– За мной в тренерскую! – командует мужчина, а после того, как поникший Ваня проходит мимо него, подмигивает мне и бросает напоследок парням: – Всем отдыхать. Бегом! Кого увижу через десять секунд в холле или на стоянке, завтра посажу в запас.

Леха поправляет сумку на плече, подхватывает меня под руку и тянет к выходу. Вот что значит громкий глас тренера!

И уже в машине, когда после непродолжительного бега я выдыхаю, а парень заводит двигатель, выдает довольно строго:

– И кто тебя просил вмешиваться?

– Как дети малые, честное слово, – я закатываю глаза и усмехаюсь. – Вы еще на площади разборки устройте, чтобы на утро все газеты об этом написали. И Интернет кишел вашими фотками.

– Я сам в состоянии справиться со своими проблемами!

– Ага, – продолжаю ехидничать, никак не обращая внимания на