Грешники (СИ) - Субботина Айя

— Ну, в некотором роде я рассчитываю, что ты определенным образом… размножишься, когда наступит время.

— Как дождевой червь, когда меня переедет трамвай, — пытаюсь пошутить, как мне кажется, довольно глупо.

Но отец Гарика даже изображает улыбку.

— Я подумал, что не хочу рисковать такой драгоценностью. — Гарик сует руку в карман, достает оттуда бирюзовую коробочку. Когда открывает — блеск огромного бриллианта в буквальном смысле едва ли не ослепляет. — Маша, ты выйдешь за меня замуж?

Вот же…

Я знала, что так будет.

Я была предупреждена.

Но он все равно застает меня врасплох.

И это хорошо, потому что даже не нужно стараться разыгрывать удивление — оно у меня естественное, настоящее.

В особенности, когда Гарик, не дожидаясь ответа, надевать кольцо на мой безымянный палец, задерживая мои пальцы в своей крепкой, но почему-то холодной ладони.

Уверенно тянет на себя, заставляя подняться с места, прижимает, обхватывая рукой за талию и, хоть шепчет на ухо, делает это нарочно громко:

— Все, теперь у меня есть эксклюзивные права на твою ДНК.

Я снова смотрю на его мать — так получается, она как раз напротив.

У нее и правда взгляд комодского варана.

Ни один мускул на лице не дергается, когда мать моего теперь уже официального жениха демонстративно поднимает бокал… и медленно выливает вино на пол.

— Сергей, нам пора, — даже не глядя в сторону мужа.

Тот, как послушная марионетка, встает и уходит.

Я едва ли замечаю, как кто-то почти молниеносно убирает мокрое пятно на полу, потому что моя голова занята перевариванием случившегося.

— Все нормально, — говорит Гарик, попивая шампанское.

— Обычно, в твоей семье вот так принимают новости о женитьбе сына? — не могу удержаться от иронии. Но это просто защитная реакция — я думала, что такое бывает только в фильмах, потому что в реальности люди не могут быть настолько циничными и прямолинейными.

Хотя после того, как одна «сладкая парочка» обвела меня вокруг пальца, мне ли говорить о том, что я что-то знаю о том, как устроена настоящая жизнь?

— Кто такая Эльмира? Подруга детства?

Гарик сам подливает вино в свой бокал, и это немного похоже на попытку потянуть время, пока он выбирает наилучший вариант ответа.

— У нас договор, — на всякий случай, напоминаю я. — Давай не играть в темную.

— Она была моей невестой, — отвечает Гарик. — Так решили наши семьи.

Еще одна невеста? Я смотрю на свое кольцо от Тиффани и испытываю странное желание поскорее от него избавиться.

— Потом Эльмира решила, что я для нее недостаточно хорош, умен, богат и прочая- прочая… — Гарик кривится. — Она вернула кольцо и укатила в Лондон с каким-то мажором. Все. Вот такая история.

— Укатила, но вернулась уже свободной? — не хочу поддаваться на его уловку закрыть тему. Даже если она неприятна — пусть рассказывает, пусть тоже вывернет душу, как это сделала я. Только так из нашего договорного брака получится крепкая команда. — Поэтому ты решил так скоропалительно жениться? Типа, подстраховать себя?

— Ага, — хмыкает Гарик. — Ты очень проницательна, Маша. И, хоть мне нравится твой острый и пытливый ум, не злоупотребляй моей слабостью. Есть вещи, которые тебе не нужно знать.

Глава 35

Мы задерживаемся в ресторане еще ненадолго: молча, не обменявшись ни словом, доедаем улиток, допиваем дорогое вино и с довольными, но насквозь фальшивыми улыбками принимаем в подарок от заведения красивые десерты с марципановыми сердечками.

Даем свое согласие на снимок для галереи ресторана.

У нас же помолвка, в конце концов, хоть порой мне кажется, что с каждой минутой кольцо на моем пальце затягивается все туже и туже.

Потом Гарик подвозит меня домой.

В машине, видимо немного разомлев от шампанского, пересказываю свой разговор с Ленкой. У нас же договор, мы решили топить его конкурентов моих врагов, а свадьба оказалась… бонусом?

Почему-то я уже не так, чтобы уверена в этом, но отступать уже поздно.

Гарик спокойно, как будто вообще ничего не случилось, кивает в такт моим словам, потом говорит, что для «сливщицы» приготовили место — отдел кадров сработал как часы, тем более, что вакансия давно пылилась.

— Можешь приводить ее хоть завтра, — предлагает он, когда машина притормаживает около моего подъезда. — Мои юристы уже работают над дезинформацией.

— Надеюсь, твои юристы умеют держать рот на замке, — зачем-то шучу я.

— Они готовят наш брачный договор, — отвечает Гарик, и это явно должно что-то значить.

Он помогает мне выйти, проводит до подъезда и, даже не попытавшись снова поцеловать, возвращается к машине.

Я не сразу захожу в дом — стою совершенно одна на темном крыльце, позволяя ветру немного остудить щеки.

Хорошо, что я не люблю Гарика и что наши с ним отношения ограничены и подстрахованы взаимным договором и уважением. Если бы все было по-настоящему, я бы лучше легла в могилу, чем приняла тот факт, что у меня будет вот такая свекровь. А еще и непонятная бывшая Эльмира. И какая-то другая, которая ему изменила.

Или это одна и та же «Эльмира»?

Почему-то в ответ на это имя внутри отзывается образ классической жгучей хищницы с темными волосами до копчика, «сделанным» лицом и всеми атрибутами красивой жизни.

Наверное, я где-то все же очень узко мыслю. Может, она хорошая девушка, которая решила не идти на поводу у семьи?

По ступенькам поднимаюсь медленно — утром рано вставать, но еще только десять, так что я собираюсь просто принять душ, сделать себе еще один домашний сеанс красоты и лечь в одиннадцать.

Когда остается последний лестничный пролет, замечаю, что на ступеньках прямо перед моей квартирой кто-то сидит. Инстинктивно тянусь к сумочке, где на всякий случай всегда таскаю перцовый баллончик — папа лично дает мне новый раз в полгода.

Иду медленно, настороженно, заодно держа палец на кнопке экстренного вызова.

Что там надо кричать, если грабят? Пожар?

Фигура, заметив меня, поднимается.

Мне очень знаком скрип кожаной куртки.

И эти ботинки, и небрежно торчащие из них потертые темно-синие джинсы.

Роняю баллончик обратно в сумку, делаю беззвучный глубокий вдох, но это не помогает успокоить вдруг рванувшее в галоп сердце.

В моих планах было держать его на расстоянии еще какое-то время, пока окончательно не задавлю в себе всю симпатию. А заодно не успокою злость, из-за которой могу наболтать бог знает чего и испортить весь план.

Откуда он тут вообще?!

Он же не…

— Номер твоей машины, — перебивает мои мысли Дима. — У меня есть приятель в ГИБДД, он давно был мне должен.

Этот мужчина совсем не в моем вкусе.

Абсолютно — теперь это очевидно.

Я люблю другой тип лица, другой рост, другой цвет глаз.

Другое… все.

Но меня как привязанную что-то тянет к нему, прямо за сердце.

Как будто там у меня струна, и невидимый кукловод рвет ее на себя, заодно оставляя шрамы на бедной кровоточащей плоти.

— Тебе лучше уйти, — не могу придумать ничего лучше.

Резко поднимаюсь по лестнице, пытаюсь открыть дверь, но ключи предательски выпадают из дрожащих пальцев. Когда наклоняюсь за ними — Призрак рядом, пытается опередить и, когда мы случайно стукаемся лбами, я шарахаюсь в сторону, как от удара током.

— Маша, надо поговорить, — с нажимом требует Дима, демонстративно сжимая мои ключи в кулаке. — Я не понимаю, что происходит и почему ты стала от меня прятаться. Хотя бы просто объясни.

Мне тяжело даже просто представить, что подниму голову и посмотрю ему в глаза, но это приходится сделать. Пока я смотрю на носки своих туфель, любая моя резкость все равно прозвучит как обычный бубнёж.

У него все те же карие глаза, но сейчас почему-то очень большие зрачки.

Больше, чем всегда, кажется.

«Я по тебе не скучала, я по тебе не скучала, не скучала, не скучала!»