Одна ночь меняет все (СИ) - Тэя Татьяна

Как наши тела двигались вместе, почти идеально дополняя друг друга. Как он стучал в закрытую дверь ванной, волнуясь, почему я не выхожу к нему.

Когда ответа не последовало, в трубке на несколько секунд стало тихо. Эйван ждал ответа. Соединение было хорошим и чётким, словно бы мы находились в соседних комнатах. На заднем фоне не раздавалось никаких посторонних шумов.

– Алло? – ещё раз переспросил он. – Алло, – теперь к бархатным интонациям добавилась капелька раздражения и усталости.

И это тоже было мне знакомо. Именно таким недовольным тоном он разговаривал с Грегори в моём доме, пока я пряталась в коридоре на втором этаже.

Боже, он был тогда так близко! Если бы только мне хватило смелости... Осознание этого острой болью пронзило меня.

А я сбежала от него дважды.

– Эйван, – шепнули губы, но в трубке повисла глухая тишина, оповещающая о том, что собеседник уже оборвал соединение.

~ ღ ~

Несколько следующих дней проплыли, словно в тумане. Я полностью ушла в себя. Было так легко лежать и ничего не делать, только жалеть себя и ругать судьбу.

Глен так и не звонил, видимо, решал что–то, а, может, уже решил.

Отец, безусловно, ничего не понимая, сыпал соль на мои раны.

– Ты уже который день сидишь дома в одиночестве, – за редким совместным обедом обратился он ко мне.

Я посмотрела на него поверх края чашки.

– Мне нравится быть одной, – пожала я плечами, делая глоток.

– Почему бы тебе не позвонить Глену? Занятия в школе уже закончены. Теперь у него наверняка уйма свободного времени.

– Может быть, – снова пожала я плечами и встала из–за стола, по пути забирая пустую тарелку отца. – Ещё?

– Нет, спасибо.

– Ты сегодня дома? – поинтересовалась я, опуская грязную посуду в раковину.

– Да.

– Отлично, проведём день вместе, если не возражаешь?

– Я никогда не возражаю, но чем займёмся?

– Посмотрим футбол, бейсбол, баскетбол, – перечисляла я. Без разницы. – Кто сегодня играет?

Спортивные спутниковые каналы предлагали игры на любой вкус и интерес – от хоккея на траве до шахмат – все, как на подбор, усыпляющие и нудные, то есть то, что мне сейчас нужно: ненавязчиво и монотонно, вполне подходит под мою меланхолию.

Папа удивлённо вскинул брови.

– С каких пор ты полюбила спорт?

Я поморщилась.

– С тех самых, как разлюбила прогулки, шопинг, походы по клубам и прочие глупые подростковые увеселения. Знаешь, как отрезало! – я подтвердила свои слова резким взмахом руки.

Через пятнадцать минут мы расположились в гостиной за просмотром бейсбола. Меня хватило лишь на первый иннинг, а после, сама не заметила как, я заснула.

Мне снилось, что мы с Кристалл вновь приехали в "Шоколад". Народу будто бы было вдвое больше, чем в тот злополучный вечер. Гремела музыка, тела извивались на танцполе. Едва зайдя в зал, я сразу же увидела его. Он сидел за барной стойкой, спиной ко мне, и о чём–то доверительно разговаривал с барменом.

Быстро спустившись на первый этаж, я принялась пробираться к нему сквозь как будто специально мешавшую мне толпу. Передо мной выскакивали чьи–то весёлые лица, кто–то тянул меня за руки, приглашая выпить, я отмахивалась, вырывалась из цепких пальцев, видя перед собой лишь его спину и голову. Он периодически запускал пальцы в свои и без того спутанные волосы, взъерошивая их. Нужно было как можно быстрее добраться до него, но, видно, каждый присутствующий в зале посчитал своим долгом воспрепятствовать мне в этом.

В итоге, когда я продралась сквозь море народа к барной стойке, его за нею не оказалось. В панике, оглядываясь по сторонам, я выкрикнула: "Эйван!" И проснулась.

Резко сев на диване, я потянула на себя съехавший на пол плед, которым отец заботливо накрыл меня, и посмотрела на часы.

Я проспала не больше двух часов. Видимо, Грэм не досмотрел игру, выключил телевизор и ушёл к себе, позволяя мне отдохнуть. Скорее всего, мои ночные рыдания не остались для него незамеченными.

Встав, я поплелась на кухню, пытаясь выкинуть из головы свой дневной кошмар, налила чаю и поднялась к себе в комнату.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Рука сама потянулась к телефону.

Ни сообщений, ни звонков, голосовая почта пуста. Эта глухая тишина убивала. Эйван больше не пытался связаться со мной. Глен молчал. Друзья из Майами, все, кроме Кристалл, были позабыты и вычеркнуты из списка.

С Крис мы говорили буквально пару дней назад.

– Ты приедешь ко мне? Погостить? – спросила я.

Мне действительно не хватало моей подруги.

– Обязательно, Райли, надо же мне посмотреть, как ты устроилась на новом месте.

Я сморщила нос и усмехнулась.

– Может, ты убежишь обратно в Майами на следующий же день. Тут не особо–то солнечно.

– Меня дождём не напугаешь, – уверяла она.

Крис искренне обрадовалась, узнав, что я всё рассказала Глену.

– И правильно, – поддержала она мой поступок, – чем дольше ты тянула, тем тяжелее это было, ведь так?

– Так, – согласилась я.

Меня до сих пор охватывала неприятная дрожь, когда я вспоминала и невольно прокручивала в голове наш с Гленом разговор. Иногда мне казалось, что я не с того начала, стоило повести разговор по другому пути, и тогда, возможно, и мне, и ему не было бы настолько больно.

Я внезапно вывалила новость о своей беременности на ничего не подозревающего парня, затем накричала на него и прогнала. И чего я теперь жду? Что он придёт и извинится? За что? Это мне впору звонить ему и приносить извинения, чего, естественно, я делать не собиралась. Не уверена, что он вообще захочет со мной говорить или даже просто снимет трубку, увидев, кто ему звонит.

Поэтому, отшвырнув телефон, я отхлебнула от чашки с чаем и уставилась в окно, за которым начинал накрапывать привычный, неизменный Порт Таунсендкий дождь.

~ ღ ~

Подперев подбородок руками, я сидела на небольшой скамеечке и смотрела на белый, абсолютно чистый лист бумаги. Рядом стояла коробка с нетронутыми красками, лежали кисти. Я взяла одну, покрутила в руке, поиграла с пушистым кончиком и отложила обратно. Пальцы зарылись в волосы и сжали голову.

– Не могу, – выдохнула я.

В голове была пустота. Казалось, я не способна провести и прямой линии, не говоря уже о чём–то более сложном.

– Тук–тук, – Грэм заглянул в комнату. – Можно?

– Да, заходи.

– Почему сидишь в темноте? – его рука потянулась к выключателю, но я попросила его не включать освещение.

Он удивился, но, пожав плечами, оставил всё как есть.

А я сама не заметила, как стемнело. Когда пришла сюда с намерением написать чего–нибудь, сама ещё чётко не осознавая, что именно, был привычный серый день, а теперь за окном смеркалось.

Подвинувшись, я освободила отцу место рядом с собой на скамеечке.

Старое дерево скрипнуло, когда он опустился рядом.

С минуту мы просто сидели и вдвоём смотрели в одну точку, потом внезапно он приобнял меня, а я, словно ждала подобного жеста с его стороны весь день, со вздохом прислонилась к его плечу.

Грэм неловко похлопал меня по спине.

– Ты поссорилась с Гленом? – спросил отец.

– Нет.

– А что тогда? Я заметил, вы перестали общаться.

Я, конечно, хмыкнула про себя. Тоже мне «Капитан Очевидность».

Подумав, что честность в этом случае лучше нелепой полулжи, я сказала, как есть.

– Решила поговорить с ним откровенно, рассказала почему... почему переехала к тебе, – выдохнула я.

Папа вздохнул и снова похлопал меня по спине.

– Дай ему время, он хороший парень.

– Я знаю, – кивнула я.

– Ты поступила правильно, Рай-Рай.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Я знаю, – повернувшись, я уткнулась лбом ему в плечо.

Мы сидели в уютной тишине до тех пор, пока за окном окончательно не стемнело, тогда я сама поднялась и зажгла свет. Затем принялась неловко складывать разобранные краски и кисти.

– Нет вдохновения? – спросил Грэм.