Сюзанна Симмонс - Заманчивые обещания

Хотя, конечно, она была нема как рыба, не выдавая своих истинных чувств к Джонатану Гранту. Вокруг мужчины с внешностью и обаянием Джонни всегда было множество женщин, буквально лезущих вон из кожи, чтобы привлечь его внимание.

Она не хотела быть одной из них.

— У тебя нет выбора, — напомнил он ей. — Это бизнес. Выгодный бизнес.

— В жизни есть нечто более важное, чем деньги, — заявила она.

Светлая бровь скептически поползла вверх.

— Да что ты!

Элейн приблизилась к его креслу, склонилась над Джонни и медленно провела указательным пальцем по его губам.

— Нам хорошо вместе.

— Было хорошо.

Гораздо лучше — и гораздо безопаснее, — если Джонни будет думать, что ее волнует только секс.

— Нам так здорово вместе в постели.

— Повторяю: было здорово. Прошедшее время. — Вряд ли можно было выразить равнодушие более явно.

Элейн Кендалл не была дурой. Она знала, когда стоит временно отступить.

Она перевела разговор на другую интересующую их обоих тему — продажу дома.

— Тебе не кажется это странным?

— Что именно?

— То, что мы договорились о встрече, а Шайлер спокойно ушла в гости.

Грешно-прекрасное лицо Джонни Гранта омрачилось.

— По правде говоря, это просто-таки дьявольски странно. Кто, ты сказала, договаривался с тобой о встрече?

— Мужчина, представившийся поверенным Коры. Забавно, но я, кажется, забыла его имя.

На лице Джонни отразилась явная неприязнь.

— Я могу тебе напомнить. Трейс Баллинджер.

— Я не уверена, что он назвал по телефону это имя, — пожала плечами Элейн.

— По крайней мере, именно так зовут поверенного Коры. Хотя мог позвонить кто-нибудь еще из его адвокатской конторы.

— Да какая разница?

Джонни покачал головой:

— Я думаю, большая.

Внезапно Элейн пришла в голову еще одна идея.

— Боже мой, Джонни, что, если этот юрист забыл ей передать? Что, если Шайлер даже не знает о нашей договоренности с Планкеттами?

— Черт! — выругался Джонни.

— Это объясняет, почему экономка так удивилась, увидев нас в дверях.

— Да, пожалуй.

— Что же нам теперь делать?

Немного поразмыслив, Джонни сказал:

— Выкручиваться. — Затем добавил: — В этом мире человек человеку — волк, Элейн. И ты, как никто, должна понимать, что надо хвататься за любую возможность, если она появилась.

— То есть Шайлер Грант вернется домой и обнаружит чужих людей, бродящих по Грантвуду. Но она, конечно же, слишком хорошо воспитана, а может, просто настолько обалдеет от нашей наглости, что вряд ли выставит их пинками за дверь.

— Вроде того.

Элейн затаила дыхание.

— Рискнем?

Джонни пожал плечами:

— Кто не рискует, тот не пьет шампанского.

— И не заключает сделки. Так, Джонни?

— Я просто пытаюсь найти выход из практически безвыходной ситуации. Ты подсчитала, какие нас ожидают комиссионные в случае удачной сделки?

Естественно, Элейн подсчитала.

— Но как это скажется на моей репутации? — засомневалась она.

Джонни оглушительно расхохотался:

— На твоей репутации? Сказать тебе, какая у тебя репутация в наших кругах? Тебя называют Элейн-труднодостижимая-цель.

— Прекрати!

Отчего же?

Она чувствовала, что ее лицо пылает.

— Я не люблю прозвищ.

Красавец мужчина снова рассмеялся:

— Если башмак впору…

Элейн решила не продолжать спор.

— А что, если Шайлер все же откажется продавать дом?

Джонни не собирался обдумывать эту возможность.

— Она продаст.

— А если откажется?

На лице Джонни появилось выражение твердой решимости, которое Элейн уже видела и раньше.

— Предоставь это мне.

Внезапно у нее возникло подозрение.

— Что ты задумал?

— Это тебя не касается.

— У тебя виды на Шайлер Грант, да? Как же я сразу не догадалась!

— Мы идеально подходим друг другу.

— Это все, что он ей ответил.

— Она тоже так считает?

— Будет считать. — Джонни принялся размышлять вслух. — Пора уже обзавестись семьей.

Ее глаза округлились.

— Тебе?

— Да, мне.

— А я думала, ты из тех, кто считает, что каждая женщина должна выйти замуж, но ни один мужчина не должен жениться, — повторила Элейн услышанные где-то слова.

— Я изменился. Пришло время остепениться, построить дом, завести детей. — Он сцепил пальцы под подбородком. — Мы с Шайлер — прекрасная пара.

Элейн нахмурилась.

Глава 18

Когда Шайлер и Трейс вернулись от сестер Фрик, миссис Данверз ждала их у центрального входа. Побрякивая связкой ключей, она шагала взад и вперед, едва не протоптав дорожку на белом, с черными прожилками, мраморе.

— Пока вы отсутствовали, здесь были посетители, — сообщила она Шайлер, едва та переступила порог дома.

— Посетители? — Молодая женщина нахмурила брови. — Вы хотите сказать, гости?

Экономка отрицательно покачала головой.

— И давно они ушли?

Эльвира Данверз сверилась со старинными часами, висевшими в коридоре.

— Десять минут назад.

— А кто это был?

Миссис Данверз с трудом выдавила из себя несколько слов, словно ей очень не хотелось их произносить:

— Во-первых, мистер Джонатан Грант, а во-вторых, агент по торговле недвижимостью.

Шайлер показалось, что они говорят на разных языках.

— Какой еще агент по недвижимости?

Миссис Данверз держалась так прямо, будто проглотила аршин. Было заметно, что ее верхняя губа подрагивает и она пытается унять эту дрожь.

— Мисс Кендалл оставила свою визитку на столе.

Шайлер пересекла огромный холл, взяла с серебряного подноса карточку и прочла вслух, не обращаясь ни к кому конкретно:

— Элейн Кендалл, операции с жилым и деловым недвижимым имуществом.

Тонкие губы экономки сжались в еще более тонкую линию.

— Мисс Кендалл была просто вне себя. Она утверждала, будто вы забыли про встречу.

Шайлер пребывала в полном недоумении. Она беспомощно развела руками:

— Какую еще встречу?

Миссис Данверз пояснила:

— С семейной парой, заинтересованной в приобретении Грантвуда.

Шайлер протянула визитку Элейн Кендалл Трейсу.

— Что за пара?

Миссис Данверз охарактеризовала таинственных гостей одним словом:

— Приезжие.

Шайлер была совершенно сбита с толку.

— Приезжие?

— Из Техаса. — Эльвира Данверз крепко сцепила руки. — Я не все поняла из-за их акцента, но приезжий джентльмен сказал мне, чтобы я не надевала шпоры[9]. Я ответила ему, что никогда не носила шпор. Почему-то его это рассмешило. Он никак не мог перестать смеяться.

Шайлер едва удалось сохранить серьезное выражение лица.