Нэнси Прайс - Женщина ночи

Отец Рэндела и тетя Виола оставались в машине. Когда церемония погребения закончилась, их отвезли домой. Там Мэри сказала отцу Рэндела:

– Рэндел очень хотел второй раз попасть в Европу, и он успел сделать это. – Потом добавила: – Мы были так счастливы, когда вы устроили нам свадебное путешествие в Европу. Мы провели чудесный медовый месяц.

Водянистые глаза отца Рэндела блуждали по гостиной тети Виолы.

– И он поменял свою фамилию на Броган, – сказал он. Тетя Виола пояснила, что он имеет в виду своего кузена, который не хотел носить фамилию Элиотов.

– Он никогда, наверное, не забудет этого, – сказала тетя Виола, поглаживая его по руке.

Когда Элиоты вернулись домой от тети Виолы, дождь со снегом перешел в снег, который вовсю валил крупными хлопьями. Карла расцеловала их всех, попрощалась и уехала домой. В гостиной их ждала Нора Гилден и еще несколько женщин. Вид у них был усталый; казалось, они только что очнулись от дремы. На диване лежала груда бумаг и газет: телеграммы с выражением соболезнования, заголовки некрологов, сообщавшие о кончине Рэндела Элиота – «В результате несчастного случая погиб известный писатель», «Рэндел Элиот покинул нас в пятьдесят четыре года…»

– Мы думаем, вам лучше побыть одним и отдохнуть после такого тяжелого дня, – сказала Нора. – Мы приготовили для вас горячий ужин. Он на кухне.

Мэри всех по очереди обняла. Провожая гостей, Мэри видела, как они уходили в снежную ночь.

– Я пойду переоденусь, – сказала она детям.

– Давайте поужинаем у камина, – предложила Бет.

– Мы сейчас разожжем его, – сказал Дон. Мальчики быстро сбегали к себе в комнаты, переоделись и стали заниматься камином. Они выгребли из камина золу, почистили его, натаскали сухих поленьев из чулана и разожгли огонь. Этим обычно занимался Рэндел.

Когда Мэри спустилась вниз, все было готово: в камине пылал огонь. Бет, с забранными назад волосами, возилась на кухне.

– Как насчет спагетти? – спросила она, заглядывая в гостиную.

– Отлично, – ответил за всех Джей.

Мэри посмотрела на стол, заставленный едой.

– Яблочный пирог, шоколадный торт… – сказала она. Вчетвером они уселись за стол. В камине потрескивал огонь, и отблески света от него плясали на стенах. Через открытую дверь в кабинет Рэндела Мэри увидела его пустое кресло у письменного стола.

– Хорошо, что мы остались одни, – сказала Бет, нарушив тишину. – Конечно, приятно, что люди звонят, приходят, что-то приносят, пожимают руки, сочувствуют… Но я довольна, что они оставили нас сейчас одних.

Они переглянулись, улыбаясь друг другу. Мэри нарезала торт и пирог.

– Я очень скучаю по Майклу, – сказала Бет. – Сегодня я весь день думала о нем.

– Мы все скучаем.

Спустя некоторое время Мэри сказала:

– Дети, я хочу, чтобы вы знали, как обстоят наши финансовые дела. – Она обвела их всех взглядом. – Я хочу, чтобы вы не волновались на этот счет. У нас с Рэнделом было оформлено завещание друг на друга. Какую-то сумму мы будем получать от университета плюс мы получим деньги по страховке Рэндела. Так что все будет в порядке. Майкл нормально обеспечен – его университет платит ему достаточно. Вы не должны менять своих планов.

– Я думаю, что нам с Карлой следовало бы перенести свадьбу, – сказал Дон.

– Ни в коем случае, – сказала Мэри. – Ничего не надо менять.

Вкусный ужин и потрескивание огня в камине приятно успокоили Мэри. Она оглядела лица своих детей, привычную обстановку гостиной… Приятно было сидеть в кругу своей семьи, в тепле и уюте, под надежной защитой толстых стен старого дома, в то время как на улице завывал колючий ветер и стеной валил снег.

Вой ветра вновь навел Мэри на грустные мысли. Ей следовало бы оплакивать того, кто навсегда ушел из этого дома, кто больше не увидит свет и не почувствует тепла горящего очага, не обнимет своих детей и не вдохнет запах родного дома. Но глаза у нее оставались сухими.

Дети тоже притихли, слушая завывание ветра. Наконец Дон сказал:

– Я все время думаю… Неужели отец покончил с собой? Неужели он специально сделал так, чтобы разбиться?

– Не знаю, – сказала Мэри. – Этого никто не знает. Можно только догадываться… Единственное, что известно наверняка, это то, что он не удержал на мокрой трассе машину и на большой скорости врезался в ледяную глыбу.

Они еще некоторое время посидели в тишине, слушая, как трещат в камине поленья.

– А как быть с новой книгой? – спросила Бет. – Ты собираешься отсылать ее нашему агенту?

– Пока еще не знаю.

– Все говорят, что он был очень хорошим писателем, – продолжила Бет. – Я помню, когда я была маленькой и видела на прилавке книжного магазина книгу папы, я с гордостью говорила своим друзьям: «Это книга моего отца».

– Не так уж и много людей могут написать пять хороших книг, – сказал Джей. Он сидел и неотрывно смотрел на огонь в камине.

По щекам Мэри неожиданно побежали слезы. Дети заметили это и бросились обнимать и утешать ее.

Виола помогла своему брату улечься в постель и выключила ночник.

– Позови меня, если тебе что-нибудь понадобится, – сказала она фразу, которую говорила вот уже много лет подряд, укладывая его спать.

– И он поменял свою фамилию на Броган, – сказал он.

Когда Дон, Бет и Джей пошли спать, Мэри достала из верхнего ящика буфета свои дневники и уселась за стол у камина. Затем, передумав, она встала и прошла в кабинет Рэндела, включила настольную лампу и села за его письменный стол.

Она перелистала свои записи. У нее было три новых романа, над которыми предстояло еще поработать, и два романа в набросках. Пальцы привычно обхватили ручку, и Мэри надолго ушла в мир, который создавало ее воображение.

Прошло несколько часов. На улице по-прежнему задул пронзительный ветер. Она зябко поежилась, чувствуя усталость и опустошенность. Как будто вся энергия ее мысли вышла и легла аккуратными строчками на чистые листы бумаги. Выдвинув ящик стола, она достала оттуда рукопись, которую отпечатала в Лондоне. Ее последний роман «Хозяин». Имя Рэндел стояло только на титульном листе рукописи.

Мэри поднялась в спальню и легла на чистые гладкие простыни, с удовольствием вытягивая уставшие руки и ноги. Позже придет Рэндел и разбудит ее прикосновением своих холодных ног…

Нет. Рэндел больше никогда не придет.

Мэри почувствовала, как бьется ее сердце, по венам бежит кровь и теплое тело становится еще теплее. Она повернулась на бок, свернулась клубочком и замерла, слушая, как завывает зимний ветер.

Постепенно глаза привыкли в темноте. Мэри увидела корешки книг на полке в книжном шкафу, на которых стояло имя Рэндела Элиота. В памяти воскресли ее слова, которые она говорила в Лондоне, утешая и успокаивая его: «Ты написал новую книгу. Неужели ты не помнишь? Ты закончил ее как раз перед тем, как заболел. Неужели ты не помнишь, как ты диктовал мне ее ночи напролет?»