Дженнифер Уайнер - Чужая роль

Нет, на этот раз ей точно не показалось! Саймон выразительно закатил глаза.

— У нас тоже есть кое-что, чтобы проводить время с удовольствием, — заверил он.

— Неужели? — Роуз поддержала тему из вежливости.

И, пока Саймон перечислял бары, в которых успели побывать члены «Моушн динайд», Мэгги и Фелис болтали о телевидении.

— Ах, «Симпсоны»! Обожаю «Симпсонов»! — тараторила Фелис. — Знаете…

Она подалась вперед, сделала большие глаза и, словно намереваясь сообщить страшную тайну, объявила:

— В той серии, когда обнаруживается, что у матери Гомера поддельные водительские права…

— Нет. — Саймон и Роуз сказали это почти дуэтом.

— Не люблю мультики, — добавила Мэгги.

Но Фелис, не обращая внимания на собеседников, неслась дальше.

— Адрес на правах был «Боу-стрит, сорок четыре», но ведь именно там находится редакция газеты «Гарвард лэм пун»!

Мэгги восхищенно ахнула и, нагнувшись к сестре, сообщила театральным шепотом:

— По-моему, Фелис училась в Гарварде.

Саймон поперхнулся от смеха, закашлялся и поспешно глотнул пива.

— Извините, — пробормотала Роуз и, лягнув Мэгги, потащила младшую сестрицу к дверям.

— Фу, как некрасиво, — упрекнула она.

— Брось! Можно подумать, она подарочек!

— Нет, конечно. От нее вообще тошнит.

— Тошнит! — взвыла Мэгги и, в свою очередь, потянула сестру к выходу. — Давай поскорее уберемся от всей этой тошниловки!

— Домой? — с надеждой спросила Роуз.

— Ни за что! В какое-нибудь местечко получше. Позже — гораздо, гораздо позже — сестры сидели в отдельной кабинке «Международного дома блинчиков».

Они оказались в клубе. Потом в ночном клубе. Потом еще на какой-то поздней вечеринке. И там, если только Роуз не ошибалась самым отчаянным образом или не страдала от водочных галлюцинаций, было караоке.

Она тряхнула головой, чтобы прочистить мозги, но неясные воспоминания продолжали ее преследовать: вот она стоит на сцене, сбросив туфли, и под рев толпы, скандирующей ее имя, довольно фальшиво тянет «Ночной поезд в Джорджию», а Мэгги за спиной изображает в одном лице группы подпевки и подтанцовки.

— Он отправляется… — пропела Роуз для эксперимента.

— По вагонам, по вагонам, по вагонам, — подхватила Мэгги.

О Господи!

Роуз растеклась по стулу, как тесто. Значит, весь этот кошмар — правда.

— Больше никакой водки, — строго велела себе она и пригорюнилась, вспомнив, что заставило ее обратиться к водке: Джим. Джим, отменивший свою поездку в Чикаго.

Подсунувший ей Саймона Стайна. А ведь Эми предупреждала, что ее чувства сильнее, и доказательство налицо. Эми оказалась права. Но что она сделала не так? И чем может снова его завоевать?

— Что заказываете, леди? — спросила официантка, держа наготове ручку.

Роуз, как слепая, провела кончиками пальцев по меню, словно по точкам и дырочкам Брайля.

— Блинчики, — выдавила она наконец.

— Какие именно?

— Блинчики на пахте, — вмешалась Мэгги, взяв меню у сестры. — Мне то же самое. Два больших апельсиновых сока и кофейник кофе, пожалуйста.

Официантка отошла.

— Я и не знала, что ты поешь, — заметила Мэгги. На Роуз от ужаса напала икота.

— Я не пою. Я разбираю судебные тяжбы, — ответила она.

Мэгги плюхнула в чашку кофе, принесенную официанткой, четыре пакетика подсластителя.

— Правда, здорово повеселились?

— Здорово, — согласилась Роуз и снова икнула. Тушь и тени для век, тщательно наложенные этим вечером Мэгги, потекли и смазались. Настоящий енот! — Так что ты собираешься делать? — неожиданно спросила она.

— С чем?

— Со своей жизнью?

Мэгги насупилась.

— Теперь понимаю, почему мы никогда никуда не ходим вместе, дорогая моя старшая сестра. Опрокинула полбокала вина и решила обнародовать десятиэтапный план моего перевоспитания?

— Я просто хочу помочь. Тебе нужна цель, — оправдывалась Роуз.

Снова появилась официантка и поставила перед ними тарелки и кувшин с горячим кленовым сиропом.

— Погодите, — попросила Роуз, пьяно щурясь на официантку. — Скажите, вам здесь нужны люди?

— По-моему, да. Принесу анкету вместе с чеком.

— Не считаешь, что ты у нас слишком образованна? — завелась Мэгги. — Колледж, адвокатская степень… а мне, значит, остается только подавать блинчики?

— Но это не для меня, а для тебя самой, — пояснила Роуз.

— Ну да, блинчики — это верх моих способностей.

— Я хочу, чтобы ты чем-нибудь занялась, — объявила Роуз, жестикулируя с хмельным размахом. — Хочу, чтобы сама оплачивала телефонные счета. И, может, давала немного денег на продукты.

— Я ничего не ем! — вознегодовала Мэгги, что было не совсем так. Она действительно ела немного: английскую пышку там, немного молока с хлопьями тут, кусочек того, кусочек другого. В особые расходы она никого не вводила. И Роуз отнюдь не отличалась скупостью, да и денег у нее хватало. Мэгги видела отчеты, присылаемые банком сестры и подшитые в хронологическом порядке в большую папку, озаглавленную «Банковские отчеты». И все же живо представила, как Роуз бродит по кухне с блокнотом и ручкой, составляя список: «Один диетический цыпленок по-восточному. Полстакана апельсинового сока. Два пакета поп-корна. Три чайных ложки соли…»

Мэгги почувствовала, как вспыхнуло и загорелось лицо.

— Я отдам тебе деньги, — отчеканила она.

— Нет у тебя денег, — возразила Роуз.

— Ничего, достану.

— Когда? Когда произойдет это счастливое событие?

— У меня же было собеседование.

— Рада за тебя, но это не работа.

— Сдохни со своими блинчиками! Я ухожу, — прошипела Мэгги, швыряя на стол салфетку.

— Сядь и ешь, — устало бросила Роуз. — Я в туалет.

После ее ухода Мэгги несколько раз вяло ткнула вилкой в блинчики, но так ничего и не съела. Когда подошла официантка с анкетой и списком вакансий, Мэгги вытащила из сумки сестры ручку, а из бумажника — двадцатку, заполнила анкету на имя Роуз, поставив крестики против каждого варианта рабочих часов и добавив в разделе «Приложения» единственную фразу: «Я сделаю все!»

Отдала анкету официантке, вылила на блинчики сестры ягодный сироп, зная, что та терпеть не может цветные сиропы, и выскочила из ресторана.

Вернувшаяся к столу Роуз ошеломленно уставилась на мешанину в своей тарелке.

— Ваша подруга ушла, — сообщила официантка. Роуз медленно покачала головой.

— Не подруга, а сестра, — поправила она. Заплатила по счету, натянула жакет, морщась от боли в стертых ногах, и похромала к выходу.