Кровавые клятвы - М. Джеймс

Она могла подумать, что я блефовал прошлой ночью, когда сказал, что приду за ней утром.

Если так, то она вот-вот узнает, насколько неправа.

10

ТРИСТАН

Прошлой ночью я позволил ей уйти, но сегодня утром, при свете дня, когда мой член ноет от желания, я сожалею об этом больше, чем прошлой ночью, когда ложился спать. Я с нетерпением ждал, когда проснусь, перевернусь и погружусь в неё. Не нужно было давать ей ни единого шанса, думаю я, направляясь по коридору в её комнату. В её бывшую комнату. Теперь она, я уверен, пойдёт до конца, воспользуется этим мгновенным провалом как признаком моей слабости и выжмет из него всё, что можно.

Эта мысль бесит меня... и возбуждает ещё сильнее, чем минуту назад.

Я не понимаю, что она со мной делает. Я никогда не получал удовольствия от особенно воинственных женщин. Мне надоели те, кто вешается мне на шею, это правда, я устал от подобострастных просьб. Но ни одна женщина не сопротивлялась мне так, как Симона.

Может, поэтому это так заводит.

Я останавливаюсь перед её дверью и прислушиваюсь. Тихо, значит, она, скорее всего, ещё спит. Отлично. Я её разбужу.

Я тянусь к дверной ручке... и обнаруживаю, что дверь заперта.

Меня охватывает беспричинный гнев, и я снова поворачиваю ручку, как будто мне это показалось. Когда дверь не открывается, я громко стучу в неё.

В этом есть вызов, а ещё вот это… Симона узнает, как далеко она может зайти.

Я уверен, что где-то есть универсальный ключ. Но я не в настроении искать это в одном халате и с членом, жаждущим оказаться внутри моей жены. Она поставила между нами запертую дверь, и она собирается её открыть, да поможет мне бог…

— Симона! — Я произношу её имя, снова барабаня в дверь. — Открой дверь.

Ничего. Моя челюсть сжимается.

— Симона! — Ещё один сильный стук. — В этом доме нет запертых дверей, малышка. И если я узнаю, что ты меня ослушалась…

Я снова бью кулаком по двери и наконец слышу, как поворачивается замок. Я отступаю как раз вовремя, чтобы увидеть, как Симона открывает дверь, всё ещё одетая в ночную рубашку, с распущенными по плечам густыми тёмными волосами.

Она выглядит чертовски великолепно. Ночная рубашка — это всего лишь комбинация из черного шелка с кружевной каймой, ниспадающая до бёдер. Я протягиваю руку, хватаю её за плечо и вытаскиваю из комнаты, одновременно захлопывая дверь и прижимая её к ней спиной.

— Тристан! — Она резко выдыхает, когда я нависаю над ней, упираясь одной рукой в дверь и запирая её в клетке. — Что за чёрт...

— Следи за своим ртом, принцесса, — бормочу я. — Я планировал кончить тебе в киску сегодня утром, но ты меня убедила сделать это у тебя во рту.

Её глаза вспыхивают, когда она смотрит на меня.

— Чего ты хочешь?

Я удивлённо смотрю на неё.

— Чего я хочу? Что я говорил тебе прошлой ночью, а?

Её губы упрямо сжимаются в линию.

— Ах. Ты забыла. — Я придвигаюсь к ней ближе, достаточно близко, чтобы она могла почувствовать, как моя толстая эрекция прижимается к её бедру, когда я опускаюсь и свободно обхватываю рукой её горло, достаточно высоко, чтобы держать её подбородок приподнятым к себе. — Я же говорил тебе, что мне будет тяжело просыпаться, жена. И что я захочу трахнуть тебя перед началом рабочего дня.

— Хм. — Она пожимает плечами, всё ещё глядя на меня снизу вверх. — Я решила, что не хочу начинать свой день с этого.

— Значит, ты меня игнорируешь? — Я опускаю руку и сжимаю её грудь через тонкий шёлк. Она вздрагивает, когда я провожу большим пальцем по её соску. — Кажется, ты неправильно поняла, Симона. Теперь ты моя жена. Ты моя. Я больше не хочу, чтобы между нами была запертая дверь, ты понимаешь?

Она плотно сжимает губы и молчит. Она сверлит меня разъярённым взглядом, а я усмехаюсь и опускаю руку на её бедро, просовывая её под край ночной рубашки. Под ней надеты трусики — тонкие шёлковые стринги. Я хватаю их за край и стягиваю вниз, а она вздрагивает и широко распахивает глаза. Трусики падают на пол, и я оставляю их там, просовывая пальцы между её складочек и прижимая её к двери за горло.

— Вот твоё наказание, бесстыдница, — бормочу я. — Ты кончишь мне на пальцы. Прямо здесь, в коридоре. Мы будем стоять здесь, пока ты не кончишь. А потом я тебя трахну. Прямо здесь. Мы могли бы уединиться, но вместо этого решила запереться от меня. Так что теперь я потерял терпение.

Я провожу рукой по её киске, обхватывая её ладонью, как делал прошлой ночью, прижимая тыльную сторону ладони к её клитору. Не двигаясь, не растирая её, просто слегка надавливая, что, я знаю, сведёт её с ума, я сжимаю свой средний палец, вводя его в неё.

Мой член пульсирует от ощущения того, как она обхватывает мой палец. Она такая чертовски мокрая, с неё всё ещё капает моя сперма с прошлой ночи, и я начинаю медленно вводить и выводить палец, наслаждаясь звуками, которые издаёт её киска.

— Тристан! — Она безуспешно толкает меня в грудь. — Кто-нибудь может зайти в коридор… ах…

Она задыхается, когда я сильнее прижимаю руку к её телу. Я не тру, а просто давлю, продолжая медленно двигать пальцем. — Тристан, прислуга может увидеть...

— Пусть это послужит тебе уроком, — мурлычу я, снова глубоко погружая в неё палец. — Не отгораживайся от меня, малышка. Я мог бы ласкать тебя в постели прямо сейчас, за закрытой дверью, которая тебе так нравится. Вместо этого ты собираешься кончить в этом коридоре.

— Нет, я не буду, — шипит она, и я хихикаю.

— Мы будем стоять здесь, пока ты не кончишь, Симона. Мне никуда не нужно идти до полудня, и я не могу придумать, чем бы ещё заняться утром, кроме как поиграть с мокрой киской моей жены. — Я ухмыляюсь, глядя на неё сверху вниз и наслаждаясь румянцем, который заливает её щёки. — И не только это, я не собираюсь облегчать тебе задачу. Тебе придётся самой довести себя до оргазма, малышка. Скачи на моей руке, пока не кончишь, а потом я тебя трахну.

— Ты не можешь меня заставить, — выдыхает она, и я пожимаю плечами.

— Да, могу. И если ты не хочешь, чтобы нас застукали, я предлагаю тебе начать пользоваться тем, что я тебе даю, как можно скорее.