Нежеланный брак - Катарина Маура

с новейшей моделью телефона его компании. Она даже не выйдет в продажу еще пару месяцев. Может, это хоть как-то остудит злость Фэй.

Он протягивает ее мне, а я лениво кручу виски в стакане.

— Я выбросил ее телефон в океан.

Глаза Зейна расширяются, а Лекс взрывается смехом.

— Какого хрена стало с твоим планом? — спрашивает он. — Ты же собирался быть милым и покорить ее. Вокруг идеальная обстановка для соблазнения, а ты вместо этого топишь ее, блять, телефон?!

Я пожимаю плечами.

— Я нанял водолаза, он достал его. Я не мусорю.

Зейн качает головой.

— Кажется, ты упускаешь суть, — бросает он.

— Жаль, у нас нет Lex-Board, — мечтательно говорит Лекс.

— Мы не будем его так называть, — закатывает глаза Зейн.

Я хватаю коробку с телефоном и какое-то время просто смотрю на нее, тяжело вздыхая. Подготовка к свадьбе Луки и Вэл стала для нас с Фэй идеальной возможностью игнорировать друг друга, даже находясь в одном пространстве. Мы остаемся наедине только ночью, но она просто ложится спать, делая вид, что уже заснула, когда я пытаюсь с ней поговорить.

Я не должен был так злиться на нее. Я не хотел ее запугивать. Но, черт возьми, она должна понимать — я не потерплю, чтобы она трахалась с кем-то за моей спиной. Одна мысль о ней с Эриком заставляет меня кипеть. Я не шутил, когда говорил, что сотру его из ее памяти.

Я всегда ненавидел саму идею этого брака, но теперь считаю дни. 74 дня до того момента, когда я смогу назвать ее своей. Это все время, что у нее есть, чтобы его забыть. Я осушаю стакан и встаю, держа в руках новый телефон для Фэй. Я должен извиниться.

— Дион, — окликает меня Зейн, когда я уже у двери. Я оглядываюсь — оба брата смотрят на меня с откровенным беспокойством.

— Только не порть все еще сильнее, а? — вздыхает он. — Фэй хорошая девушка, ей и так непросто. Ты гулял, трахался в свое удовольствие, а у нее никогда не было жизни вне тебя. Просто… просто помни об этом, ладно?

Я киваю и выхожу, чувствуя себя противоречиво. Черт. Конечно, я, блин, это знаю. Я всегда знал, что этот брак будет стоить ей больше, чем мне. Я никогда не собирался быть эгоистом по отношению к ней, потому что знаю, что я последний человек, который ее заслуживает, но все мои планы пошли прахом в тот момент, когда она улыбнулась мне, надев то сексуальное синее платье. До тех пор я был убежден, что жениться на ней будет просто, что будет легко держаться на расстоянии и делать минимум, чтобы соблюсти условия моей бабушки, — но теперь этого мне уже недостаточно. Я хочу ее всю. Я хочу сделать ее своей, по-настоящему, эгоистично.

Когда я захожу в нашу комнату, в душе шумит вода. Я опираюсь о стену, глядя на круглую кровать у окна. Первая ночь здесь была, блять, идеальной. Как вернуть то, что мы потеряли?

Фэй выходит из ванной, закутанная в пушистое полотенце, и, увидев меня, вздрагивает.

— Я думала, ты вернешься поздно, — выдыхает она, покраснев и вцепившись в край полотенца.

— Ты чертовски красивая, знаешь это? — непроизвольно срывается у меня.

Ее глаза расширяются, и щеки заливает еще более глубокий румянец. Она отворачивается, но я вижу, как уголки ее губ подрагивают в слабой улыбке. Это безумие, но заставить ее улыбнуться, кажется, стало моим новым любимым занятием.

— Я… я не думала… не думала, что ты вообще замечаешь меня так, — признается она, и в ее голосе звучит искреннее замешательство. Вполне логично — столько лет я ее просто игнорировал, так что теперь ей, наверное, трудно поверить, что я действительно хочу ее.

Я отталкиваюсь от стены и двигаюсь к ней, заставляя ее отступить, пока ее спина не прижимается к закрытой двери ванной. В ее глазах что-то вспыхивает — что-то, от чего мой член становится болезненно твердым. Семьдесят четыре дня. Черт, я с ума сойду от этого ожидания.

— Ты что, не слышала, когда я сказал, что буду трахать тебя так, что ты не сможешь думать ни о ком, кроме меня? — наклоняюсь ближе, упираясь предплечьями в стену по обе стороны ее головы, загоняя ее в ловушку.

Фэй начинает дышать быстрее, ее ладони упираются в мою грудь. На секунду мне кажется, что она собирается меня оттолкнуть, но нет. Она просто смотрит мне в глаза, и голубизна ее радужек кажется еще ярче, чем обычно.

— Или ты пропустила момент, когда я сказал, что заставлю тебя молить о большем? — шепчу я, склоняясь ближе, чтобы наши лица оказались почти на одном уровне. Она резко вдыхает, ее губы приоткрываются. — Я считаю дни, детка. Осталось семьдесят четыре дня, и ты станешь моей. Я сгораю от нетерпения, чтобы ты кончила на моем члене, Фэй. Я буду доводить тебя до грани, пока твоя киска не будет сочиться от желания, пока в этих прекрасных глазах не вспыхнет отчаяние.

Мои руки опускаются к ее талии, и она ахает, когда я приподнимаю ее, заставляя ее обхватить меня ногами. Опять же, она не сопротивляется. Просто смотрит на меня, зачарованная, ее дыхание сбивается.

— Ты такая маленькая, моя красавица… Думаешь, справишься с моим членом?

Я прижимаюсь к ней сильнее, проводя своим стояком между ее ног. Она снова вздыхает, ее язык мелькает, смачивая губы. Черт. Как, блять, я должен продержаться еще несколько месяцев?

Ее руки скользят вверх, пока не обхватывают мою шею. Полотенце ослабляется, и я вижу изгиб ее груди. К сожалению, остальная часть ткани все еще зажата между нами, не давая мне большего обзора. А мне нужно больше. И, похоже, ей тоже.

— Фэй, — выдыхаю я, уже на грани. Что в ней такого, что выбивает меня из колеи? Она сводит меня с ума. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу, — шепчу я, наклоняя голову, пока наши губы не соприкасаются.

Она резко втягивает воздух и отворачивается, лишая меня поцелуя. Черт. Я сдержанно вздыхаю и прижимаю губы к месту под ее ухом, точно зная, насколько это место чувствительное.

— Семьдесят четыре дня, — шепчу я, и она кивает, ее пальцы едва ощутимо скользят по моему затылку. — Это все время, что у тебя осталось, детка.

Я немного отстраняюсь, чтобы заглянуть ей в глаза. Мы оба тяжело дышим.

— Я не за этим сюда пришел, — признаюсь я. — Но стоит мне только взглянуть на тебя — и я теряю голову.

— Тогда зачем ты