Sexy сайз. Теория соблазнений - Инга Максимовская

class="p1">– Вы… – сиплю, не зная, что мне делать. Очень хочется вскочить с этого чертова прокрустова ложа и бежать волосы назад, ни разу не оглянувшись. Не бывает же таких совпадений? Невозможно. Ну не могло же провидение привести меня в дом этого нахального, хамоватого, самолюбивого насильника пьяных заек? Боже, боже. Очередной спазм внизу живота меня пугает. И это не тонус ни фига. Это липко-тягучее, мешающее дышать возбуждение. Гормоны предатели сводят меня с ума. Гормоны и насмешливый взгляд ледяных глаз.

– А кого ты рассчитывала увидеть в моей спальне еще, зайка?

– А что я вообще делаю в вашей спальне? – прорезается у меня наконец голос. – Какого черта вы меня притащили сюда. И белье постельное… Вы на нем спали, а потом меня… Оооо. Это негигиенично и…

– Ну прости. Я испугался когда ты начала умирать. Извини, что ослепнув от ужаса я не подумал, что тебе будет неприятно лежать на простынях, оскверненных моим мужественным мускулистым телом. Надо было тебя бросить на полу столовой, ну, чтобы Саше было еще ужаснее и стрессовее.

– Нет такого слова, – снова лезет из меня зануда. – У меня вообще-то есть своя комната.

– Ты меня утомила. Я вообще опаздываю. Мне Гриня сегодня организовал отдых с гетерами. А я сижу тут у кровати умирающей лебеди.

– Лебедя. Слово не склоняется. И никто вас не заставлял сидеть. Валите к своим лебедям, ой, простите, буквы в слове перепутала, – черт, что происходит? Мне хочется от ярости впиться в его шею пальцами, или губами. Не важно. Я схожу с ума. И мне страшно обидно от того, что у этого мерзавца есть жизнь. Его жизнь без меня. Грешная, тайная. И от мысли о том, что его руки и губы будут творить с чертовыми незнакомками, лишает разума. А этот поганец и думать не думает наверняка о той безумной ночи. У него таких, как я море. Просто приключение на разок.

– Доктор, что с моей няней? – рычит Райский, прожигая меня взглядом.

– Няней? – икнул мужик, до этого молча и с ужасом лице наблюдавший за нашей с Охотником перепалкой. – Простите, зачем ВАМ няня?

– Чтобы все спрашивали, – морщится Райский, и теперь я точно узнаю его. Вот точно, по этим скривленным грешным губам, которые… К лицу приливает вся кровь, что есть в моем организме. А в груди. В груди зреет буря, торнадо, стихийное бедствие. – Что с ней?

– Похоже гипертонический криз, – доктор хватает меня за руку и начинает натягивать на нее манжету тонометра. – И…

– И гормональный сбой, – жалко пищу я, перебивая врача. Надо бежать. Бежать отсюда. Пока он будет развратничать где-то в своих богатейских занебесьях, с красотками модельной внешности. Уносить ноги. Но как же Саша? Как я брошу маленькую, доверившуюся мне девочку?

– С лицом, что у нее? Не паралич, нет? – словно сквозь вату слышу насмешливый голос нахала, лишившего меня покоя и напрочь изменившего мою чертову жизнь. – А, нет, это Ольга Петровна думает. Короче, некогда мне. Заканчивайте тут. Деньги за ваш приезд я перевел на счет больницы. И еще, результаты анализов я жду и ваш отчет, доктор…

– Сотников.

– Не важно. Ольга Петровна, я пришлю Аглаю. Она поможет вам перебраться с моих вонючих простыней на ваши девственно-непогрешимые. И до завтра отдыхайте. Я отдал распоряжение прислуге, вас накормят и дадут кнопку вызова, на случай нужды от помощи.

– А вы? Вы куда собрались? – о, нет. Боже, я дура. Да какая мне разница, куда едет этот людоед. Хоть в свой ад, где он наверное работает королем.

– Я не отчитываюсь перед обслугой. Как вы там сказали, к блядям поеду. Или к лебедям, все время в буквах путаюсь.

– Мне вообще-то фиолетово, к кому вы поедете, – загибаюсь от яростного разочарования и… ревности? Да ну нет. Гормоны страшны. – Я за Сашу переживаю. С кем будет девочка?

– За Сашу? – его рык меня буквально пригвоздил к кровати, заставил обвалиться на подушки, пахнущие им. ИМ, ПАХНУЩИЕ, ПОДУШКИ. – За Сашу?

– Ну, да. Я же ее няня.

– Ах, ну да. Точно. Саша счастливо трескает сосиски с тетей Валей. Так что спокойно приходите в себя. Все, мне пора.

Райский уходит, хлопнув дверью. И я едва сдерживаю стон. А чего я ожидала то? Чего? Что он меня узнает и бросится в ноги, скажет, что не может без меня жить? Кто он, а кто я? Это же естественный ход вещей. Все правильно. Все, кроме того, что у меня под сердцем растет его продолжение. И что будет, если он узнает, ведомо одному богу. Нет, не узнает. Мой ребенок только мой. А не этого монстра, шляющегося черте где.

– Доктор, пожалуйста, меня уволят, если вы скажете хозяину, о моей беременности, – слезливо морщусь я. Мне даже почти не надо притворяться. Горло сжал горький спазм. – Как врач вам говорю, вы не имеете права присылать Райскому документы, о которых он просил. Это нарушение врачебной тайны. И я пожалуюсь папе, а он у меня…

– Я вот как знал сюда ехать не хотел. У этих нуворишей сплошь Санта Барбара. Хорошо, я пришлю документы вам. Дальше сами разбирайтесь.

Аглая уже маячит в дверях. Помогает мне дойти до комнаты, где я обваливаюсь в свою кровать, пытаясь отогнать мысли о том, где и что сейчас делает Райский.

Телефон нахожу с трудом.

– Алей, – тут же отзывается трубка заспанным голосом Соломинки.

– Галь, я не знаю, что мне делать, – всхлипнув, блею я в мобильник. – Этот Райский, он… Он охотник. Райский охотник. И я, кажется…

Глава 25

Вадим Райский

Вдруг охотник выбегает…

– Это что? – морщусь, рассматривая бабу, развалившуюся на огромной кровати в проститутском номере, снятом мне «заботливым» Гришей. Чертов «аэродром» затянут алым шелком. У меня от одного вида красотищи начинается мигрень.

– Девочка задастая, как ты заказал, шеф, – хмыкает мой зам. Теперь уже точно и бесповоротно, бывший.

– Ага, а еще губастая, сисястая и похожа на принцессу из мультика про синее море и белую пену. Я тебе что велел?

Да какая хер разница, что я велел этому придурку? И дело совсем не в дорогой бляди, затянутой в черный латекс с пушинкой хвоста на искусственной жопе и шапочку с заячьими ушами. Видно, что баба себя холит и лелеет. И раньше, я бы, наверняка радостно ее трахнул, и даже может быть заплатил сверху. Раньше. Пока не познакомился с припадочной ведьмой, которая превратила меня в обмудка. А как еще назвать человека у которого встает при виде бесчувственной няньки, развалившейся на полу возле его