Это всё ты - Елена Тодорова

удается проглотить.

– Ангел, ты куда? – спохватывается папа, едва лишь поднимаюсь из-за стола.

Им будто больше не на ком сосредоточиться!

Господи… Как же я завидую Агнии, что ее «черед» еще не настал!

– Мне нужно в уборную.

– С телефоном?

И снова я краснею, но мобильник из рук не выпускаю.

– Да пусть идет, – машет рукой мама. – Они сейчас везде с телефонами. Даже в кроватях.

Опускаю взгляд и, пользуясь возможностью, сбегаю в ванную. Запираюсь на замок. Дважды проверяю. И, наконец, со вздохом облегчения опускаюсь на бельевую корзину.

Юния Филатова: Привет!

Палец зависает над экраном. И все же, покусав губы, отправляю.

Однако… Проходит больше двух минут, а сообщение так и остается непрочитанным.

Испустив огорченный вздох, жму на кнопку слива. Еще пару секунд выжидаю. И подбиваю пальцами смеситель. Считаю до десяти и закрываю.

«Придется возвращаться за стол», – сокрушаюсь мысленно.

Как вдруг…

Ян Нечаев: Не понял.

Ян Нечаев: Двенадцать, а тебя уже выпустили из-за стола?

Ян Нечаев: Как это произошло? У вас ЧП?

Вот вроде бы потешается над моей семьей… Но мне не обидно. Наоборот, смешно.

Юния Филатова: Я в туалете.

Боже… Что я пишу?

Юния Филатова: Но я тут ничего не делаю! Просто спряталась!

Однако прежде чем я отправляю это сообщение, Ян присылает стикер в виде черного кота с шаловливой надписью «Подглядываю».

Боже… Меня заливает жаром с головы до ног.

Ян Нечаев: Дай угадаю… Покраснела?

Стискивая бедра, ерзаю, заставляя крышку корзины скрипеть.

Юния Филатова: Вовсе нет!

Ян Нечаев: Да!

Ян Нечаев: Я же тебя знаю, Ю.

Шумно перевожу дыхание.

Что ему написать? Ума не приложу! Для Свята всегда получается найти нужные слова. А тут… В голове будто дымка повисла.

Ян Нечаев: Че ты там сидишь? Скажи, что забыла про проект, который нужно сделать на завтра. Попросись домой. А я тебя заберу. Пару часов покатаемся.

Нет. Я не могу настолько завираться.

Забыть про доклад? Такое возможно? Точно не со мной!

Мама что-то заподозрит…

Ян Нечаев: Выходишь? Я недалеко.

Я не знаю, что со мной творится.

Но…

Юния Филатова: Да. Жди меня возле хлебной лавки.

Ян Нечаев: Ок.

Как же меня трясет, пока иду из ванной в зал!

Кажется, не смогу выдавить ни слова… Кажется, на лице вся правда написана… Кажется, что вот-вот задохнусь от стыда…

– Пап, – зову, замерев на пороге. – Мне тут Вика написала… И… В общем, сама не знаю, как я прослушала, – в сердцах хлопаю себя по лбу. – Подумала, что проект по информатике на следующий понедельник. А он, оказывается, на завтра! Можно я к Вике поеду? Мы быстро закончим. Нам там немного осталось.

То ли я реально устала от разговоров взрослых, то ли желание увидеть Нечаева столь велико… Сама в шоке от того, как уверенно лгу! Будто и не я вовсе. Выдерживая въедливые взгляды родственников, бровью не веду.

– Это ты, конечно… – бормочет папа, растерявшись покруче меня. – Как так, ангел?

Расстроен моей якобы расхлябанностью.

А мне внезапно безразлично.

– Та-а-ак… – протягиваю абсолютно легко. – Можно я поеду?

– Езжай, конечно.

Это все, что я слышу. Покорно киваю на все увещевания, но по сути их не воспринимаю. Думаю о том, что через пару минут увижу Яна, и в груди все клокочет.

А когда выскакиваю на улицу, и это в самом деле происходит, я… Боже, я просто дурею от счастья!

Его глаза, его улыбка… Весь он! Только он! Именно он! Кажется мне таким красивым… Таким близким!

– Хах, – толкает Ян, окатив одно из моих воскресных платьев своим обычным насмешливым, обжигающим и колючим взглядом.

– Знаю… Оно очень скучное.

– Вообще-то не очень, – отражает он глухо.

Потеряв дыхание, притормаживаю рядом с его мотоциклом. Заглядываю, как он уже говорил, ему в рот.

Господи… Да просто заглядываюсь, не в силах моргнуть!

На улице белый день, а у меня чувство, что резко стемнело. Все из-за того, как Ян смотрит.

– Один вопрос, – выдыхает Ян хрипло. Облизывая губы, скользит взглядом вниз, к моим обтянутым прозрачнейшим нейлоном ногам. – Эм… Как ты заскочишь в этом на байк?

– Юбка широкая… – лепечу я, вновь отчаянно краснея. – Ты отвернешься, я быстренько сяду и все поправлю.

– А-а-а… – протягивает Нечаев как-то странно, все еще не отрывая взгляда от моих ног.

Со смехом – не знаю, где он и берется – толкаю его в плечо.

– Ну же, Ян! Не смущай меня. Отворачивайся.

– Это я смущаю? – хмурится и, прочесывая меня взглядом, забавно кривит губы. – Сижу мирно, даже не трогаю. Хотя, по чесноку, хотелось бы трогать.

– Ян! – выпаливаю ошарашенно.

Он лишь пожимает плечами.

– Я сегодня сволочь, – то ли поясняет, то ли извиняется.

– Прекрати…

Не позволяет закончить. Ловит пальцами мой подбородок и тянется ко мне лицом.

Дикий срыв моего дыхания. Зрительный контакт. И он замирает. Надсадно тянет носом воздух. Я также шумно его выпускаю.

Ян снова смотрит.

А потом…

Тряхнув головой, прижимается губами к моей скуле. Я вымучиваю короткий писк и бомблю разделяющее нас пространство частыми отрывистыми вздохами.

Сердце расширяется. Становится размером с воздушный шар. Какой-то летучий газ – все, что я распознаю в нем. Крови нет. Сокращения и удары – все вхолостую.

Ян дико громко сглатывает. И опаляет поцелуями мои глаз, висок, ухо… Застывает. Оглушающе выдыхает внутрь меня.

– Пахнешь, пиздец, вкусно.

Затяжной звон лишает меня возможности слышать. И хорошо, потому что я не знаю, как реагировать.

Благо… Еще мгновение, и Ян отворачивается.

– Садись, Ю, – подгоняет, потому как я забываю, что собиралась делать.

Стискиваю платье ладонями и спешно перекидываю ногу через байк. Прижимаюсь к спине Нечаева, обнимаю его руками и ногами… Вспыхиваю, словно приставленная к раскаленной стали спичка. Зажмуриваясь, перевожу дыхание.

Грудные мышцы Яна сокращаются. Неосознанно глажу их ладонями.

– Шлем.

– Что?

– Ты забыла надеть защиту.

– Да…

Он не оборачивается. Когда я отстраняюсь, подает мне шлем через плечо. А за ним… Вижу между его пальцев чупа-чупс, перехватываю в зеркале взгляд и со смехом забираю угощение.

– Спасибо!

– Пожалуйста, – отвечает, как всегда, легко.

Прежде чем натянуть свой шлем, подмигивает.

Я едва выдерживаю бешеный вихрь трепета, что поднимается от низа моего живота к груди. Какие-то стремительные чувства рвут меня на части в ту же