Я заберу у тебя сына - Юлия Шевченко

— Нет, этому не бывать. Полный бред, — шепчу в тишине.

— Согласен. Видеть вас вдвоем — это бред. Нонсенс.

Резко подпрыгиваю и даже не успеваю вовремя отойти, как Руслан толкает меня глубже в заросли, возвышаясь надо мной как скала.

Глава 28

Руслан

Гребаный прием у гребаного губернатора. Из-за всего этого день не заладился с самого начала.

То Марьяна конючила два часа подряд, что я не беру ее на вечер. На нервах моих играла как на скрипке. Жутко бесила, из себя выводила. Она как прилипало не понимает. Уже прямыми словами послал ее и указал на дверь.

Потом Рита чисто случайно встретила меня у входа. Пристала ко мне как пиявка. Противная и надоедливая.

Да что за бабы пошли? Им мёдом что ли намазано? Хотелось и Риту послать. Но дурацкая, снующая туда-сюда пресса покоя не давала. Я не мог выставить себя в нелицеприятном свете. Не мог показать себя как мужлан, обращающийся неподобающим образом к девушке.

Пришлось терпеть эту нахалку добрых пять минут. Пока мы в зал не прошли. И мне не бросилась на глаза… «замечательная парочка».

Дарина и Демид.

Оба такие до невозможности счастливые. Прижимаются друг к другу, чуть ли не трутся друг об друга. Аж тошно становится. Внутри все съеживается, пылает с огромной силой. Ревность съедает.

Я как будто чертов мазохист наблюдаю за ними со стороны. Злюсь как черт и с наслаждением улыбаюсь. Ведь Дарина меня заметила. Ей неловко, что мы в одном доме. Ей совершенно не нравится, что рядом со мной ее подружка.

А уж как мне противно находиться с этой… куклой, давно положивший на меня глаз. Дарина и не догадывалась об истинной натуре этой… стервы.

Рита что-то жужжит мне на ухо. Пытается привлечь к себе внимание. Дотрагивается то до запястья, то до плеча. Каждый раз морщусь как от чего-то самого противного в мире. И продолжаю смотреть только на Дарину.

Это платье так аппетитно облегает ее тело, что с трудом подавляю непрошенный стон. Злости, бешенства, возбуждения.

Моя красивая девочка.

Видеть ее перед собой. Путешествовать взглядом по стройной фигурке. Воспроизводить в памяти все наши памятные дни. И медленно подыхать от ревности. Вот, что мне остается. Только на это я сейчас и способен.

Или не только на это?

Да-да, злись. Смущайся. Нервничай, да как можно сильнее. Мне нравится видеть твои истинные эмоции. Этот блеск в глазах, когда Рита нагло и так высокомерно глядит на тебя, лицемерно говоря о вашей старой дружбе.

А ты, брат, наблюдай. И мотай на ус, что Дарину изнутри гложут множество чувств. И не все они на тебя направлены. Ты же чувствуешь, да? Она не с тобой. Она все еще моя.

Черт! Еще и этот гребанный танец. Не к месту.

Они рядом. Прижимаются друг к другу. Улыбаются. Так искренне и мило, что хочется кричать. Больно. Так больно, что хочется сдохнуть. Невыносимо смотреть на это.

Забрать хочу Дарину. Себе. Немедленно. Чтобы брат никогда нас не нашел. Чтобы подальше держался от нее и нашего сына.

— Может где-нибудь уединимся? — шепчет мне на ухо Рита, чуть ли не облизывая его. — Ты напряжен, — музыка стихает, все отправляются к своим столикам. — Давай я тебе помогу сня… Ай!

— Достала, — рычу сквозь стиснутые зубы, крепко сжимая запястье девушки в своей руке. — Сколько можно вдалбливать в твою головешку, что ты мне нахрен не интересна, Рита. Отвали от меня. Достала.

Чуть толкаю ее от себя. Она еле удерживает равновесие. Смотрит недоуменно, с шоком в глазах.

Тяжело вздыхаю. Поправляю на себе одежду. Оглядываюсь по сторонам. Демид сидит один за столиком.

Поворот вправо. Золотисто-коричневая ткань мелькает на выходе на террасу. Вот значит как… решила сбежать. Давай составлю тебе компанию.

За доли секунд оказываюсь на террасе. Рядом с Дариной. Бормочет себе под нос. Соглашаюсь с ней.

Мгновение. Глаза в глаза. И вот я утаскиваю ее глубже в заросли. К стене прижимаю. Толком сообразить ничего не успеваю, как тут же припадаю к ее алым губам.

Пьянею. Сразу же. Ощущаю дикую эйфорию в теле. Приступ адреналина. Кровь превращается в жидкий огонь. Все горит, плавится.

Это словно взрыв атомной бомбы. Мощный, целенаправленный, увлекающий на самое дно. Черноты. Бездны. Куда мы скатываемся вместе с Дариной.

Целую ее. Бешено, несдержанно. Полностью проваливаясь в пучину страсти и наших общих воспоминаний.

Запах спелых персиков с ума сводит. Заставляет углубить поцелуй. Обнимаю ее за талию. К себе прижимаю. И рычу прямо в губы, когда она также жадно начинает мне отвечать.

— Моя. Слышишь, моя девочка, — около губ, опаляя ее лицо горячим дыханием. Клеймя ее.

Заявляя права, которые всегда у меня были.

Руки жадно шарят по ее телу. Сжимаю между пальцев мягкую, струящуюся ткань. Пальчики Дарины путаются в моих волосах, тянут голову назад. Мычу от легкой боли в затылке, но не прекращаю совершать налет на ее зовущие, влекущие, самые сладкие в мире губы.

— Курение вредит здоровью.

Замираем, услышав чей-то женский голос. Дарина напрягается в моих руках. Дрожит как осиновый лист на ветру. Не шевелится. Сам стараюсь лишний раз не шевелиться. Хотя нас тут никто не увидит.

— Зато нервы успокаивает.

Рита. Это она. Нигде от нее покоя нет.

— Не надоело еще пробиваться сквозь эту бетонную стену? — ехидно, даже посмеиваясь.

— Она скоро рухнет, не переживай, — самонадеянно, с ядовитыми нотками в голосе.

— Рита, ты уже и так его семью разбила четыре года назад, а Руслан так и не стал твоим. Целиком и полностью.

Дарина неожиданно охает, уткнувшись мне в плечо. Цепляется руками мне в плечи как лиана. А я сам офигеваю. Знал, что Рита дрянь. Она всегда мечтала занять место Дарины, чего ей никогда не удастся.

— Аня, я на многое пошла, — говорит с превосходством и гордостью. — Так что отступать уже поздно. Надо идти до конца. Заставила же я поверить эту дурочку Дарину, что она потеряла своего драгоценного ребенка.

Глава 29

Дарина

Пошевелиться не могу. Как приросла к месту. Стою и слушаю ядовитую речь когда-то лучшей подруги.

Руслан рядом тяжело дышит. Напряжен. Взвинчен. Взбешен. Чувствую, как его потихоньку накрывает волна неконтролируемого гнева, но он продолжает укрываться в зарослях и слушать откровения Риты, не предназначенные для наших ушей. Крепко прижимая меня к себе.

— Ты бы видела тогда эту дуру Дарину, — смеется с такой ненавистью, что тело крупная дрожь бить начинает. — Вся такая