Лейла Мичем - Знак розы

Перси заправил ей за ухо прядь волос, выбившуюся из-под кожаного шнурка.

— Можешь назвать это самонадеянностью, но я уверен, что смогу заставить тебя отказаться от Сомерсета. Я полагаю, что способен сделать так, чтобы женщина в тебе победила фермера, и тебе не придется остаток жизни бороться с арендаторами, хлопковым долгоносиком и капризами погоды. Когда ты узнаешь, что я могу тебе предложить, ты захочешь навсегда остаться со мной. Ты захочешь выглядеть свежей и красивой, когда я буду возвращаться к тебе по вечерам. А воскресное утро ты предпочтешь проводить в постели, занимаясь любовью, а не подниматься с зарей, чтобы поработать с бухгалтерскими книгами. И кровь Толиверов уже не будет иметь для тебя решающего значения, когда ты увидишь, как она соединится с моей в наших детях. А со временем...

Как-то очень ловко и быстро, так, что Мэри даже не успела сообразить, что происходит, он привлек ее в свои объятия и поцеловал.

— А со временем, — повторил Перси с горящими глазами, отпуская ее, — ты сама будешь удивляться тому, что собиралась предпочесть адский труд на плантации мужу и детям, которые тебя обожают.

Мэри смотрела на него, чувствуя, как сладко ноют у нее распухшие губы. Он бредит! Стараясь не обращать внимания на зов плоти, Мэри смахнула со лба непокорную прядь волос.

— Перси, как получилось, что за все эти годы ты так и не понял, что я собой представляю?

— Все я понял, — ответил он с таким видом, словно собирался поцеловать ее еще раз. — Ты просто не хочешь признаться себе в том, что я вижу совершенно отчетливо. И я намерен убедить тебя в этом, Мэри. — Он стал серьезным, лукавые искорки в его глазах угасли. — Ради тебя самой. Ради нас обоих.

Ради нас обоих. Эти слова заставили Мэри вспомнить об Олли и о том вопросе, который не давал ей спать по ночам... И задать который, как она полагала, у нее никогда не хватит мужества. Но сейчас она была обязана спросить об этом.

—И ради Олли? Чем мы с тобой обязаны Олли?

На лбу у Перси образовались морщинки.

— Олли? Я знаю, чем яобязан Олли, но мы?..

Мэри всматривалась в его лицо, но видела лишь недоумение. Она накрыла его руку своей.

— Расскажи мне о том дне.

Перси отодвинулся от нее, сделал большой глоток кофе и устремил взор вдаль, на поля.

— Наш гарнизон конвоировал колонны военнопленных из Франции в Германию. Большинство фрицев радовались тому, что война закончилась, но были и такие, кто хотел и дальше сражаться за фатерлянд[9]. Именно их нам следовало опасаться. Они устраивали засады по обочинам дорог и убивали нас поодиночке, когда мы отрывались от колонны. Один из таких уродов и бросил гранату. — Перси выплеснул остатки кофе на траву и поморщился, словно у напитка оказался неожиданно горький привкус. — Она упала прямо у меня за спиной, но я не видел ее. Кто-то крикнул, предупреждая меня, но, пока я среагировал, было бы уже слишком поздно. Олли оттолкнул меня и накрыл гранату своим телом. — Перси повернулся к ней, и Мэри увидела, что его лицо побледнело и омрачилось воспоминаниями. — «Нет больше той любви, как если кто положит душу за друзей своих»[10].

«Он ничего не знает», — подумала Мэри, и облегчение смешалось с ужасом. Значит, это оставалось тайной, ее и Олли. Перси не сомневался, что Олли действовал из любви к другу, чью жизнь он ценил дороже собственной. Возможно, так оно и было и она не обязана выходить замуж за человека, который вернулся домой целым и невредимым благодаря тому, что кто-то пожертвовал ради него своим здоровьем. Тем не менее Мэри ощутила, как волна благодарности к Олли накрывает ее с головой.

—Я очень ему признательна, — сказала она.

— В самом деле?

— Ты знаешь, что это так, Перси.

Их взгляды встретились, и спустя долгое время в его глазах вспыхнул незнакомый огонь.

— Знаешь, чего мне сейчас хочется больше всего? Отвести тебя в хижину, сунуть под душ и намылить с ног до головы. А потом...

— Перси, ш-ш...

Чувствуя, как от желания кружится голова, Мэри прижала ладонь к его губам.

Но Перси продолжал говорить сквозь ее пальцы:

— ...я бы вытер тебя насухо, отнес на кровать и весь остаток дня занимался с тобой любовью. Как тебе такая перспектива?

Задыхаясь, она пробормотала:

— Это невозможно. — И быстро вскочила на ноги. — Мне пора возвращаться к работе.

— Ого, — сказал Перси и обеими руками обхватил голенище ее сапога. — Мы еще не закончили разговор. Ты еще не слышала, что я хочу предложить.

— Мне показалось, что ты только что все изложил.

— Нет, у меня есть более серьезное предложение. Но сначала ответь на один вопрос.

— Только поскорее, пока мы не стали предметом пересудов.

Перси стер грязное пятно с ее щеки.

— Плантация может прогореть, любовь моя, и что ты тогда будешь делать?

Ей показалось, будто солнце внезапно скрылось за тяжелой грозовой тучей. Он ведь имел в виду отнюдь не финансовые последствия катастрофы, а то, как она будет себя чувствовать, если потеряет не только его, но иплантацию. Это был тот самый вопрос, который она не позволяла себе рассматривать даже теоретически. И Мэри решила увильнуть от прямого ответа.

— По-моему, ты будешь только рад, если я потеряю Сомерсет.

Он холодно улыбнулся.

— То есть ты полагаешь, что я буду счастлив заполучить тебя в любом случае? Нет, такой вариант развития событий меня не устроит, Цыганочка. Я хочу, чтобы ты пришла ко мне не в силу необходимости, а потому, что поймешь: я нужен тебе не меньше Сомерсета. А теперь давай вернемся к вопросу о том, что мы должны сделать ради самих себя...

— Что ты предлагаешь? — поинтересовалась Мэри, ощущая сухость во рту.

— Я предлагаю, чтобы мы дали себе возможность разобраться, кто из нас прав - ты или я. Я предлагаю, чтобы мы дали себе возможность понять, сможем ли мы жить друг без друга.

— И... как же мы сделаем это?

— Мы будем разговаривать, обедать, гулять...

«Где я возьму столько времени?» — в смятении спросила себя Мэри.

Перси придвинулся ближе и окинул ее ироничным взглядом.

— Ты выиграешь в любом случае, Цыганочка. А вот я могу и проиграть.

Она почувствовала, как в жилах у нее вскипела кровь. Хватит ли у нее смелости принять его предложение? Или же это шанс доказать ему, что они не подходят друг другу?

—Я соглашусь при одном условии. Тебе следует понять, что я не всегда буду свободна, когда тебе этого захочется, и ты должен обещать, что не станешь торопить события и не воспользуешься... моей неопытностью. В противном случае я убегу, как испуганный кролик.