Елена Ткач - Золотая рыбка

– Но мы не можем расстаться. Даже в память об отце… Мы же брат и сестра, Вера! Это теперь и твой дом. И дом этот не должен опустеть со смертью отца.

– А ты?

– А что я? Я буду жить в мастерской. Иногда стану заходить к тебе… Может, будем обедать вместе…

– Ты же и сам знаешь, что это невозможно. Это все будет сплошной ложью: братик… сестричка… Чушь! Мы любовники!

– Неправда, мы не любовники, – глухо, не глядя на нее, проронил Алексей. – Любовники – это слишком просто, а я… не могу жить без тебя!

Но и она, и она тоже! Только нельзя им об этом… Нельзя даже произносить этих слов вслух! «Боже, помоги нам!» – взмолилась Вера.

– И потом, есть еще одно… самое главное. – Он с мукой взглянул на нее, словно каждый взгляд причинял невыносимую боль.

– Что же?

– Последняя воля отца. Мы о ней позабыли, поглощенные собственной бедой.

– Последняя воля?..

– Помнишь, в его предсмертной записке? Там сказано: я должен спасти наш род, а ты – тот единственный человек, который может мне помочь. Я должен… мы должны добыть клад!

Вот оно! Призрак проклятья снова вставал перед ними. Клад! Золотая рыбка!.. За эти несколько дней кошмара она и вправду позабыла…

И сразу незримая мрачная тень сгустилась в комнате, пала и замерла… Они разом почувствовали, как воздух завибрировал, задрожал, пронзенный невидимой угрозой. Точно кто-то глянул на них из небытия, время исчезло, и под прицелом этого взгляда к ним потянулись из прошлого щупальца родового проклятья. Не спрятаться, не убежать – они настигнут повсюду.

Вдруг, словно предупреждая об опасности, со стены сорвалась картина в тяжелой позолоченной раме и со стуком тяжело рухнула на пол. Вера с Алешей, словно пригвожденные, застыли на месте… Рама раскололась пополам, холст треснул и оборвался. В комнате застыла гнетущая тишина…

Веру охватила дрожь. Неподвижными глазами смотрела она прямо перед собой… И вдруг увидела свое отражение в зеркале – в том самом зеркале, которое треснуло век тому назад, предупреждая о близкой смерти своей хозяйки…

Сдавленный крик вырвался у нее, и, не помня себя, она кинулась в объятия Алексея.

– Это зеркало… – шептала она как в бреду, – оно знало тогда… Мне отец говорил. И картина что-то узнала! Они знают все, видишь! Вещи… они предчувствуют. Они нас предупреждают! Господи, как страшно, Алешка!

– Милая моя, успокойся! Мало ли что случается… Картины падают, это бывает…

Он снова держал в руках ее лицо, покрывая поцелуями, и она с радостью отдавалась мгновению минутной слабости. Но потом вырвалась, отвела его руки… Ее все еще трясло.

– Алешка, мы не должны! Ты видишь… круг замкнулся! И нас предупреждают. Игры кончились. Беда окружила со всех сторон. Она – и вовне, и внутри нас… Нужно спешить. Я боюсь, что мы опоздаем. Видно, замкнулась на нас какая-то связь времен… Или погибнем, или – преодолеем заклятье!

Она видела, что и он потрясен не меньше… Только старался не подавать виду.

– Да, ты права, нам нужно спешить. Там, в спальне отца, вместе с картой лежали его записи – он упоминал о них в своей предсмертной записке, только… Ты тогда упала, и стало уж не до них… А все эти дни до похорон не было ни минуты свободной. Да я и не хотел без тебя…

– Где они?

– Здесь. Я спрятал их вместе с картой в этой шкатулке.

Алексей снял с книжной полки резную шкатулку слоновой кости. Откинул крышку. Сверху лежала уже знакомая Вере старинная карта, начертанная на тонком листе пергамента. А под нею – связка бумаг.

– Скорей, развяжи их!

Вера сама не понимала, что с нею, – от испуга и растерянности не осталось следа. Ей вдруг показалось, что перед нею – ключ к разгадке всех тайн, магическая нить Ариадны, которая поможет им выбраться из лабиринта. Только вначале нужно убить Минотавра – освободиться из-под власти родового заклятья. По силам ли им это?

«Да будет над нами Божья воля!» – подумала Вера и перекрестилась.

Алексей развернул бумаги. Здесь было еще одно письмо отца, датированное июнем прошлого года, подробнейшее исследование, посвященное старинным кладам, и гравюра конца XIX века с изображением родословного древа.

– Читай сначала письмо! – воскликнула Вера, чувствуя, как кровь приливает к ее лицу, и дивясь тем душевным силам, которых сама в себе не подозревала, – кажется, теперь она могла горы свернуть! Надежда затеплилась в ней – может, найдя клад, они сумеют разрубить гордиев узел, связавший брата и сестру совсем не братской любовью… Но где этот выход – ведь, даже достигнув цели, они не перестанут любить и желать друг друга, как и не перестанут оставаться братом и сестрой…

– Скорее! Ну что же ты медлишь! – волновалась она, глядя, как Алеша возится с узелком тонкой бечевки, стянувшей письмо. – Давай я попробую! У меня ногти длиннее…

Ей быстро удалось справиться с узелком, и она передала письмо Алексею.

– «Алешенька! Этот второй инфаркт – последнее предупреждение для меня. Пишу это письмо на случай моей внезапной смерти, если не успею передать тебе все на словах… Каюсь, я поддерживал нашу игру, уже зная точно, где спрятан клад. Раскопал эти данные в Историческом музее, в архиве, который вскоре погиб при невыясненных обстоятельствах. Видишь! Слишком много тайн вокруг нашего рода, и, по мере того как мы продвигаемся к разгадке, вокруг словно стены рушатся… Потому я до последнего времени оттягиваю тот момент, когда ты поймешь, что наши чудесные игры кончились и наступает время действовать. Я боюсь за тебя, Алеша! Но это стариковская слабость, не я ли учил тебя, что у каждого из нас на земле – своя битва, в которую мы должны рано или поздно вступить, не думая о последствиях… Битва за предназначение свое на земле, за свою бессмертную душу…

Я верю, сын, что ты выстоишь! Но час твой еще не настал. Потому я и медлю, потому и не рассеиваю твоего заблуждения, будто нам не известно точное месторасположение усадьбы. Ты просиживаешь в библиотеках и архивах в поисках разгадки… а она уже поджидает тебя! Но час решительных действий настанет только тогда, когда к нам приплывет золотая рыбка – драгоценное украшение, сделанное из золота, которое, как я понимаю, и послужило первопричиной несчастий, преследующих наш род. Да и не только наш… Рыбка попала в Россию из Италии, где, надо думать, успела наделать немало бед… Но более подробная информация об этой рыбке, как я понял, находится в сундуке с кладом. И если тебе доведется найти этот клад, ты завладеешь и тайной золотой рыбки! Сам я ее никогда не видел – она передается по женской линии нашего рода. Ничто не может прервать традицию, иначе наступит бедствие в масштабах целой страны… Насколько я понял, подобное бедствие положило начало ее гибельному пути по свету; кажется, это была чума! Как ты сам понимаешь, никто из нашего рода не мог и помыслить навлечь катастрофу на свой народ! Все они были людьми чести и предпочитали умирать, всех простив, передавая смерть в наследство потомкам. Смерть словно гордо реющий стяг! Да, никто из них не свернул с пути, никто не увиливал, стараясь скрыться от предначертанного… Будь их достоин, Алешка!