Эдриан Маршалл - Рыжее солнце любви

Так и не придумав ничего вразумительного, Дрю заглянул в кабинет детектива Макнайта и, не застав там ни его, ни Лиси, узнал, что оба проводят какое-то опознание. Какое именно, Дрю не объяснили, поэтому он битый час проторчал на своей любимой скамеечке возле макнайтовского кабинета, только на этот раз он совершенно не понимал, с какой целью тут торчит.

Наконец-то офицер О'Райли и детектив Макнайт вернулись, и Дрю не без удивления увидел рядом с ними бледного, как сама смерть, зачастившая в Ноувервилл, и несчастного молодого человека с огромными голубыми глазами, на голове которого красовалось дурацкое кепи времен Великой депрессии.

Это кепи и невинный взгляд больших лучистых глаз Дрю хорошо запомнил в их последнюю встречу со Стэном.

— Клиф! — поприветствовал он парня, не сразу заметив, что тот не на шутку испуган и огорчен. — А ты что тут делаешь?

— Я… — начал было Клиф, но тут вмешалась Лиси, по взгляду которой Дрю сразу догадался: она отлично поняла, что дома у Стеллы он занимался не разглядыванием фотографий и чтением рукописей.

— Дрю, ты мешаешь работать. — Ее голос звучал холодно и отстранение — Как только что-то прояснится, мы позвоним тебе… или Стелле.

— Погодите-ка, — задетый ее тоном, отозвался Дрю, — вы что, подозреваете Клифа?

— Мистер Донелли, вам пора домой, — сухо напомнила ему Лиси.

Детектив Макнайт, оказавшийся куда более разговорчивым, попросил Лиси проводить Клифа в кабинет, а сам остался, чтобы поговорить с Дрю.

— Да, мы его подозревали, — объяснил он Дрю. — Точнее, не могли не заподозрить. Линда Элистер и домработница Малколма не сговариваясь рассказали о молодом человеке в кепи, который крутился у дома Стеллы и заходил к Малколму, чтобы спросить о рукописи Клифа Ван Кальмана. Когда мы нашли эту рукопись в доме писателя и ты сказал, кто скрывается под этим псевдонимом, то, естественно, позвонили вдове Кшесински и задали ей несколько вопросов о племяннике. Она поначалу отпиралась, но потом ей пришлось сказать, что племянник давно мечтал опубликовать свой роман и просил дядю дать оценку его творчеству. Дядя роман забраковал, но, чтобы быть объективным, передал рукопись Арчи. Но Клиф, по словам вдовы, никак не может быть убийцей, его и в городе-то не было. Я у нее спросил, есть ли какое-то подтверждение ее словам, билеты например. А она ничего ответить не может. Мы уже собирались ехать к этому Уорену, но тут он сам появился в участке. Видно, Матильда Кшесински позвонила ему и передала наш разговор. В общем, пришлось вызывать обеих старушек и проводить опознание. — Джад вытащил из кармана пачку сигарет, но, вспомнив, что в коридоре не курят, спрятал ее обратно. — Короче говоря, со старушками каши не сваришь. Обе сходятся только в том, что их незнакомец был худее, чем Клиф, и одежда на нем болталась. Миссис Элистер толком его не разглядела, а миссис Тэнсон толком не расслышала, зато приметила, что кепи на том парнишке было другого цвета. Билетов у него не оказалось, но он дал нам телефон начальника, который подтвердил, что Клиф Уорен был в командировке и билеты сдал, как положено, руководству. Короче говоря, у нас нет ни мотива, ни улик. Да и на маньяка этот Клиф не тянет: всю дорогу смотрел на Лиси таким жалостливым взглядом, что я чуть было сам слезу не пустил. Так что не беспокойтесь, Дрю, отпустят вашего Ван Кальмана. Правда, про разъезды по командировкам ему на какое-то время придется забыть.

— И то хорошо, — с облегчением вздохнул Дрю, а потом ни с того ни с сего спросил: — А Лиси?

— Что — Лиси? — с деланым удивлением переспросил Джад, но Дрю заметил, что в глазах детектива заплясали хитрые искорки.

— Как она? Все-таки тяжело не спать целые сутки, — нашелся Дрю.

— Вам виднее, — ехидно улыбнулся Джад, и Дрю сразу понял намек детектива. — Фокс в порядке, она стойкий боец. Думаете это для нее так серьезно? Да ничего подобного. Она и виду не подаст, что ей плохо. Будет страдать молча. Такая уж у нас Фокси.

Дрю попытался понять, о чем говорит Джад. Имеет ли он в виду то, что Лиси провела сутки без сна, или то, о чем Дрю предпочел бы молчать? Плюнув на попытки разгадать намеки Макнайта, Дрю решил, что единственный способ снять все стрессы разом, это как следует напиться, и, поблагодарив детектива за откровенность, собрался в «Вельвет».

Но, когда до двери, ведущей на свободу, оставалось всего несколько шагов, Дрю услышал знакомый звонкий смех и, обернувшись, увидел картину, которая окончательно убедила его в верности принятого решения.

По коридору шли двое: хорошенькая рыжая девчушка и красивый молодой парень с огромными, как июньское небо, глазами. Они только что познакомились, и, надо сказать, не при самых лучших обстоятельствах. Но все это было уже позади. А впереди…

Дрю совсем не хотел знать, что у них впереди, а потому, громко хлопнув дверью, вышел из участка.

К вечеру, когда Лиси совсем уже валилась с ног от усталости и дикого желания спать — от него не спасал даже кофе, который она пила как воду, — раздался звонок Джози Кармайкла.

— Привет борцам с преступностью! — в обычной своей манере поздоровался он.

— Джози, надеюсь, вы по делу? — едва ворочая языком, поинтересовалась Лиси.

— Еще по какому! — бодро ответил Джози. — Лиси, если я вам об этом расскажу, вы меня просто расцелуете!

— Давайте остановимся на теплом «спасибо», — попыталась урезонить его Лиси. — Так что за дело?

— Не по телефону, — деловито ответил Джози. — Заезжайте в «Вельвет».

— А может…

— Никаких «может». Вы не пожалеете, я вам обещаю. Выпивка за мой счет.

— Я буду на машине, так что вместо выпивки возьмите лучше кофе. Крепкий кофе. Нет, очень крепкий кофе, — добавила Лиси, положив трубку.

Прихватив снежно-белую розу, которую принес ей в знак благодарности отпущенный Клиф Уорен, Лиси накинула куртку и выскочила из кабинета.

Полицейский с розой в руках выглядит глупо, но жаль оставлять красивый цветок в самом прокуренном кабинете участка.

Остановившись на светофоре, Лиси позвонила домой и, убедившись, что бессменная Линда Элистер уже привела Алли из школы и уложила спать, вздохнула с облегчением. Лиси чувствовала себя виноватой перед братом и знала, что он сердится на нее. К счастью, Алли был отходчивым, весь в их маму, гнев которой остывал сразу, как только отец приносил ей цветы или коробку ее любимых пирожных.

Лиси почувствовала, как от теплых воспоминаний защипало в глазах, и, поморгав, заставила себя сосредоточиться на дороге. В конце концов, она не так уж и несчастна. У нее есть любимый брат, любимая работа, нет только любимого, которого за эти долгие годы она так и не смогла повстречать. А повстречав, без боя отдала его другой — сильной, уверенной в себе сопернице.