Дениза (Деннис) Робинс - Сладкая горечь

– Это, конечно, не преступление, – прошептала Рейни.

Он приблизился и медленно опустил ладони на ее плечи. В его взгляде была прежняя страсть. Клифф, ее златовласый викинг, здесь, в Шани, и говорит, что все еще ее любит!… Долгие недели отчаяния и страдания напрочь выбили Рейни из колеи.

– Милая, – говорил Клиффорд, – я прилетел сюда лишь для того, чтобы своими ушами услышать, что ты меня больше не любишь. Иначе я не поверил бы этому… Но ведь ты любишь меня, да?

Она словно онемела. Ее охватило чувство, близкое к панике. Руки Клиффа дотрагивались до нее, она слышала ласкающие переливы его голоса и была близка к экстазу. В ее защите была пробита огромная брешь. Ей хотелось броситься к нему в объятия с жаркими поцелуями и навсегда развеять все возникшие между ними недоразумения… Но нет, она не могла довериться своим чувствам. Рейни помнила об Армане, который любил ее с той же беспредельной силой, с какой она любила Клиффорда. И она дала ему слово. Бабушка уже благословила их. Сегодня праздничный вечер, и Арман должен вот-вот прийти… Что за ужасная ситуация!

Рейни отшатнулась от Клиффорда, как от страшного искушения.

– Нет, подожди, – проговорила она, – я ничего не хочу слышать. Я вообще не хочу с тобой говорить!

Он улыбнулся ей нежной улыбкой, как улыбаются маленькой девочке, которая нуждается в защите. Он укрепился в уверенности, что Рейни его по-прежнему любит, видимо, ее мать перехватывала его письма. Что же касается помолвки с французом, то о ней не могло быть и речи. Клиффорд этого не допустит. Если потребуется, он снова проучит этого наглеца. Рейни была куда более лакомым кусочком, чем Лилиан, а в особенности сегодня – она казалась Клиффорду сказочно обворожительной и прелестной… И он желал ее как никогда раньше. Он был готов жениться на ней вообще без денег и ради этого не остановился бы ни перед чем.

– Послушай, любимая, – сказал он, – ты же знаешь, что я не уйду отсюда, пока ты сама не скажешь мне, что больше меня не любишь. Я пришел сюда, рискуя быть выгнанным. Любимая, мы должны выяснить, что случилось с нашими письмами.

Рейни не слышала его. К дому подъезжал автомобиль. Она почувствовала, что близка к обмороку. Это Арман. Больше некому. Она не могла допустить, чтобы эти двое мужчин встретились здесь… Но между ними осталось так много недосказанного… Нет, в эту минуту она не могла принять Армана. Решение пришло буквально в последнюю секунду.

Внезапно Рейни схватила Клиффорда за руки и потянула за собой.

– Пойдем! – пробормотала она.

Он охотно последовал за ней. Рейни повела его по длинному коридору, и они оказались на заднем дворе. Здесь стоял маленький «фиат», на котором шофер обычно ездил в городок за покупками, чтобы зря не гонять большой «ситроен». Вечер был очень теплым, и на небе ярко сверкали звезды. Рейни вся горела.

– Садись в машину, Клифф, – сказала она. – Ты ведь водишь машину, не так ли?

– Я справлюсь с любой колымагой, у которой имеется руль, – заверил он, усмехнувшись.

Рейни нервно и громко рассмеялась. Она вспомнила о его страсти к автомобилям и о том, как они мечтали купить открытый кабриолет, чтобы прокатиться по Испании и Италии.

– Куда мы едем, моя дорогая? – спросил Клиффорд, распахивая перед ней дверцу. Он нравился себе все больше и больше.

– На почту! – прошептала она.

– Зачем?

– Чтобы спросить старого Жана Савилля о письмах. О моих и о твоих.

Клиффорд вырулил из замка и направил машину по дороге к городку. Огни фар скользили по горам. С другой стороны виднелись далекое побережье и россыпи огней. Воздух был необычайно прозрачен, красота вокруг была необыкновенная, и Клиффорд от души наслаждался обществом прелестной девушки. Волосы Рейни благоухали волшебным ароматом. В безотчетном порыве Клиффорд наклонился и поцеловал ее оголенное плечо.

– Сердце мое, ты себе и вообразить не можешь, как я без тебя скучал! Разреши мне хотя бы на минуту остановить машину и обнять тебя. Умоляю!

Но Рейни отстранилась. Сейчас ей было не до мужчин вообще. Она лишь поежилась, услышав знакомые ласковые слова. Ее душа разрывалась на части. С одной стороны, она стремилась к Клиффорду, с другой – изнывала от жалости к Арману… Но в одном она не сомневалась: нужно было во что бы то ни стало выяснить обстоятельства происшедшего. Не могла же она вечно находиться в неведении!

17

В прелестной гостиной Андрины де Шани окна были распахнуты настежь – прямо в изумительный вечер. Арман поцеловал графине руку. Графиня была в своем любимом черном платье, а в гладко зачесанных назад волосах красовался ее любимый гребень.

– Мой дорогой мальчик, – пробормотала она, – ты уже виделся с Рейни?

– Нет, – ответил он.

– Полагаю, она уже готова и ждет тебя. По крайней мере так сказала Елена.

– Нет, я ее не видел, – повторил Арман.

Графиня улыбнулась и, отставив в сторону эбонитовую тросточку, уселась в кресло.

– Тогда нужно набраться терпения. Вероятно, она хлопочет, чтобы на столе все было безукоризненно. Она обожает праздники, а этот вечер – особенный!

– Да, особенный, – рассеянно повторил он.

Сегодня Арман тоже принарядился. На нем были белый смокинг и черный галстук. В этом непривычном наряде ему было не слишком уютно, но держался он с подобающим достоинством. Он был так безудержно счастлив, что в глазах у него слегка рябило. В кармане у него дожидалось своего часа бабушкино кольцо. По дороге из Канн он заехал в маленькую церковь, в которой Рейни хотела венчаться. Правда, перед этим ему все же пришлось встретиться с Ивонн Тибо. Верный данному обещанию, он заехал к ней днем, когда уехал из Шани.

Ивонн уже дожидалась его. Шампанское охлаждалось в ведерке со льдом. На блюде красовались бутерброды с икрой. Все говорило о том, что у Ивонн теперь водятся денежки. Она подыскала себе дорогую квартиру на взморье. К этой встрече она вырядилась в полупрозрачное черное шелковое платье, которое прекрасно гармонировало с ее рыжими волосами и ослепительно белой кожей. На этот раз ее волосы не были уложены в затейливые букли, а были распущены по плечам – прямо как у божественной Риты Хейворт.

Впрочем, у Армана при виде ее возникла лишь одна мысль: как бы поскорее уйти. Красотка в шикарных апартаментах больше не манила его. После их последнего свидания дома у Армана вряд ли что-нибудь могло изменить его отношение к Ивонн.

Она отчаянно хотела возбудить в нем прежнюю страсть и… промахнулась. Произошла обычная сцена – из тех, от которых Арман так уставал и которые его даже пугали. С первых дней знакомства он сомневался в ее здравомыслии, а теперь убедился окончательно, что у Ивонн «не все дома». Однако, когда Ивонн завизжала, как базарная торговка, и стала угрожать, что отомстит, Арман поверил. Несмотря на собственное раздражение, он попытался вразумить ее и стал взывать ко всему лучшему, что было в душе Ивонн.