Дениза (Деннис) Робинс - Сладкая горечь

Ничего не подозревая, она прошла в гостиную и, едва переступив порог, чуть не упала в обморок. Перед ней стоял Клиффорд Калвер собственной персоной. Он стоял к ней спиной, повернувшись к окну и любуясь огнями городка. Потом он обернулся и, загасив в пепельнице сигарету, с улыбкой шагнул к ней.

– Привет, Рейни, – сказал Клиффорд. – Ты, кажется, удивлена моим появлением?

16

«Удивлена» – слишком невыразительное слово для того, что чувствовала Рейни. Она была просто ошеломлена. Сердце билось с перебоями, ноги дрожали. Она стала пятиться от Клиффорда, словно от ужаса, и, задыхаясь, проговорила:

– Что ты здесь делаешь?

Клиффорд сунул руки в карманы и недоуменно поднял брови.

– Ты мне не рада? Как ты переменилась!

– Как ты можешь обвинять меня в том, что я переменилась, после всего, что ты себе позволял!

В первую секунду он подумал, что она имеет в виду лишь его ухаживания за Лилиан.

– Честное слово, дорогая, ты слишком поспешна в своих выводах. Если ты осуждаешь меня за то, что я бывал в обществе Лилиан, то…

– Меня она вообще не интересует! – воскликнула Рейни. – Мне нет дела ни до нее, ни до других девушек, с которыми ты общаешься. Ты волен поступать так, как хочешь. Ты имеешь полное право перемениться ко мне. Именно это и произошло… Ты не ответил ни на одно мое письмо. Даже на последнее, в котором я умоляла тебя написать, что… – Рейни задыхалась, хотя и успела оправиться от первого шока.

Первое, что пришло ей в голову: в любую секунду могут войти Арман или бабушка. Что они о ней подумают!

Клиффорд достал из тонкого золотого портсигара сигарету и щелкнул зажигалкой. Затянулся и выпустил дым через ноздри.

– Моя милая Рейни, – сказал он с прежней очаровательной улыбкой, – прежде чем обвинять меня, посмотри на себя. Я получил от тебя лишь одно письмо. Да и то больше месяца тому назад.

Она широко распахнула глаза.

– Но это ложь! Начнем с того, что я писала тебе ежедневно несколько недель и не получила ни одного ответного письма! Сначала я решила, что ты заболел и случилось еще что-нибудь ужасное. Потом я позвонила тебе домой. Твоя тетя сказала, что ты отправился с Фитцборнами в Норвегию, и я поняла, что ты жив-здоров, просто не желаешь мне писать!

Клиффорд перестал улыбаться.

– Послушай, дорогая, это становится забавным. Я не сказал, что писал тебе каждый день, но три раза в неделю я отправлял тебе письма. Я даже послал тебе две телеграммы, но ответа не получил. Последнее письмо я отправил из Норвегии. В нем я писал, что меня пригласил на рыбалку старина Фитцборн. Ты опять не ответила, и я подумал, что без меня ты чудесно проводишь время и даже не считаешь необходимым написать, что между нами все кончено. Если ты не веришь, можешь позвонить моей секретарше. Она подтвердит, поскольку регистрировала на почте каждое мое письмо!

Наступило молчание. В глазах Рейни появились беспокойство и неуверенность. Ее пальцы нервно мяли кружевной платок. С одной из роз на поясе упал на пол алый лепесток. Клиффорд, прищурившись, рассматривал Рейни особым взглядом, который был у него заготовлен для всех хорошеньких женщин. Про себя он отметил, что никогда еще Рейни не была так хороша и обворожительна. Конечно, он узнал это платье. Сейчас белый цвет еще больше шел ей, поскольку ее кожу покрывал густой золотистый загар. Нравилась ему и ее новая прическа – эти темные шелковистые локоны на лбу. У нее была изумительная фигура. А какая талия! После аппетитных прелестей Лилиан Рейни казалась ему неземным созданием… И златовласый атлет, безусловно, останавливал свой выбор не на Лилиан, а на Рейни.

– Ты поступила со мной не лучшим образом, – мягко сказал он. – Признаюсь, я ужасно на тебя разозлился… Но я все еще схожу по тебе с ума, любимая!

– Зачем ты приехал? – пролепетала она.

– Мне хотелось своими ушами услышать от тебя, что ты ко мне переменилась и не желаешь отвечать на мои письма. У тебя появился другой мужчина?

Не обратив внимания на последнюю фразу, Рейни сказала:

– Хватит твердить о том, что я тебе не писала! Я отправила тебе десятки писем! Если не веришь, пойди и спроси старого почтмейстера. Он лично принимал их у меня.

Клиффорд энергично тряхнул головой.

– А ты спроси мою секретаршу!

– Но это какой-то абсурд! – воскликнула Рейни. В ее голосе звучал гнев. – Один из нас лжет!

– Я не всегда был образцом честности, моя дорогая, – сказал Клиффорд. – Жизнь – сложная штука… Но в данном случае, заверяю тебя, что не лгу. Клянусь, я писал тебе и слал телеграммы и могу это доказать.

– Прекрасно, – выдохнула Рейни. – Я тоже могу тебе это доказать!

Клиффорд дернул себя за мочку уха. Его голубые глаза хитро блеснули. У него мелькнула догадка.

– А не могло твое почтенное семейство перехватывать наши письма?

– Что?! – вскричала она. – Конечно, нет!

– Как знать…

– Говорю тебе, что сама относила письма на почту и… – Рейни умолкла. Ее мозг лихорадочно заработал. Все, сказанное Клиффордом, привело в разгром все ее мысли. Вдруг она испуганно прикоснулась кончиками пальцев к губам, а ее глаза расширились еще больше.

«А что, если это правда? Что, если письма Клиффа кто-то перехватывал?… Например, мамочка или… даже бабушка?!»

– Кстати, может быть, я приехал в неподходящий момент? Кажется, ты собралась на вечеринку? В этом белом платье ты само очарование… Впрочем, ты, наверное, больше не желаешь выслушивать моих комплиментов?

– Не нужно так шутить! – прервала она.

Ей казалось, что по ней проехал бульдозер.

– Ты хочешь знать, почему я так нарядилась… – не то усмехнулась, не то всхлипнула Рейни. – Бабушка хочет отпраздновать мою помолвку…

Клиффорд обомлел.

– Не может быть!

– Ты не ослышался. У меня помолвка с Арманом де Ружем. Ты видел его на балу у Дженнифер.

Клиффорд прищурился. Приятная улыбка исчезла.

– Ага, значит, тот французишка! Постой, он, кажется, архитектор?

– Да.

– Кажется, я его помню, – медленно проговорил Клиффорд. – Ах, как грустно видеть, что то чувство, которое ты принимал за любовь, оказывается пустым обманом!… А я всегда думал, что ты верная девушка…

– Замолчи! – страстно воскликнула Рейни. – Я не заслуживаю такого обращения.

Он сменил тон.

– Послушай, милая, – сказал он, протягивая к ней руку, – это какой-то кошмар. Я совершенно сбит с толку. Не знаю, что там было, но уверяю тебя, что я регулярно писал и мое отношение к тебе не изменилось… Я действительно общался с Лилиан… Но – Боже милостивый! – разве преступление, что я ездил на рыбалку с ее папашей? Тем более что тот сам меня пригласил.