Одри Дивон - По ту сторону лета

«Бросьте, Эжени, не берите в голову, — хмыкнул Пер. — Не надо судить по одежке. Грязными ножами делают самые вкусные сэндвичи. Кто это сказал? Я и сказал». Он заплатил десять евро и получил взамен три горячих бургера, завернутых пакистанцем в фольгу. Затем потащил нас к музею Родена, в этот час закрытому. Позвонил кому-то, и нам открыла сутулая женщина. Она бросилась обнимать скандинава словно блудного сына, а потом разрешила нам устроить пикник в саду — при условии, что мы не перебудим статуи. «Чтоб не как в прошлый раз, договорились?» — добавила она. Пер дал честное слово и повлек нас за собой на мокрый газон. Вытянулся на траве, подложив руки под голову, и вздохнул: «Определенно, I love[3] Париж».

— Вот и переселяйся сюда, — не растерялся Арно.

— Ты же знаешь, что это не мой жанр.

— Знаю, знаю. В любом случае мне вечером надо будет с тобой поговорить. Есть одна идея…

— Что за идея?

— Готовлюсь к кругосветному путешествию.

— Здорово. Свету нужны парни вроде тебя.

Мы присели рядом с ним на влажной траве. Он вытащил из кармана целлофановый пакетик:

— Дорожный сувенир. Травка, выращенная на гидропонике. Из Лос-Анджелеса. — Он осторожно достал из пакета сухой стебелек: — Наше поколение разделено надвое. На тех, кто в шестидесятые курил косяки, и тех, кто был против. Позвольте, Эжени, я угадаю, к какой группе принадлежали вы…

— Думаю, вы это и так знаете, — ответила я.

— Никогда не поздно наверстать упущенное! — воскликнул Арно.

Пер наклонился, пересаживаясь, и из выреза майки выскочила цепочка — на ней висел такой же точно гугенотский крест, какой носил Арно. Скандинав свернул сигарету и протянул мне: «После вас». Две затяжки спустя я, развалясь на газоне, с аппетитом уплетала протянутый мне Арно сальный сэндвич. Я хохотала — без причины, просто так. Над собой. Над тем, что долгие годы думала, будто курить траву очень опасно, так как от этого можно сойти с ума. Если честно, никогда раньше я не ощущала в себе подобной проницательности и самообладания. Косяк — ерунда, но он помог мне открыть ящик, хранивший все мои потаенные желания, все дерзкие мечты, от которых я добровольно отреклась. Я никогда не вела им учета и сейчас поразилась, как же много у меня накопилось тщательно скрываемых от самой себя сожалений. В обычное время все они тихо, без лишнего шума, умирали. Просто в одно прекрасное утро ты просыпалась и говорила себе: «Мне уже никогда не заняться любовью в общественном месте». И нечто в тебе спокойно хоронило эту идею. Ну что ж, тем хуже. В каждом возрасте свой траур по упущенным возможностям. Я всегда думала, что люди, спешащие все попробовать и все увидеть, пока не грянула смерть, — глубоко несчастны. Протянув руку за косяком, я поднесла его к губам. «Осторожно, Эжени, это крепкая штука». Я пожала плечами. Я больше ничего не боялась. Вышла почти полная луна — до чего кстати! — осветив, как прожектором, лица Пера и Арно. Оба были красивы, по-разному, но красивы, и красота одного дополняла красоту второго. Пер — чрезвычайно соблазнительный мужчина, в этом ему не откажешь. Но это же очевидно. Пер оказался здесь не случайно. Арно проверяет, до какого предела ты готова дойти, он хочет раз и навсегда установить, насколько тебе можно доверять. Он подвергает тебя испытанию, по результатам которого решит, брать тебя с собой или нет. Разве ты не видишь, он же все время на тебя косится, уверенный, что ты ничего не замечаешь?

Я привстала и чуть отодвинулась от Пера, чтобы Арно понял: скандинав меня нисколько не интересует. Они плетут против меня заговор, теперь-то я в этом убедилась! Зря, что ли, оба не спускают с меня глаз? Спелись, голубчики! Пусть не смеют ко мне приближаться, ни тот ни другой, даже Арно! И вообще, если разобраться, что я о нем знаю, об этом парне? Может, дело куда хуже, чем я догадываюсь? Как пить дать, они сговариваются, чтобы меня грабануть. Дождутся, пока я усну, обчистят квартиру и — поминай как звали! «Эжени, ты где?» Я поняла, что опасность совсем близко. Пер звонил по телефону — явно сообщнику. Значит, решили меня пристукнуть. Надо бежать!

Я вскочила и понеслась вперед. Попробуйте догоните! Меня голыми руками не возьмешь! Пулей я вылетела из музея и со всей прытью помчалась на свет бульвара Инвалидов. Какая я молодец, что тренировалась все эти месяцы! Там, впереди, кто-нибудь наверняка придет мне на помощь. «Эжени! Подождите! Что вы задумали? Не бойтесь! Это все трава!» Я заорала, чтобы они от меня отцепились, но они и ухом не повели. Схватили меня с двух сторон за плечи и приподняли над землей. Я беспомощно болтала в воздухе ногами.

«Говорил же тебе, не давай ей!» Надо крикнуть: «Караул!» Надо отбиваться… Но ноги ослабели и перестали слушаться. Они доволокли меня до дома и уложили на диван. «Ничего, ничего, скоро все пройдет», — успокаивающе сказал Арно и принес мне горячего чаю.

Я лежала, притворяясь, что сплю, и постепенно все мои страхи куда-то испарились. Арно с Пером уселись за стол. Арно разложил свою карту и показывал будущий маршрут. Пер дал ему несколько советов практического характера: какие прививки надо сделать до отъезда, какими местными авиакомпаниями пользоваться ни в коем случае нельзя, потому что у них рекордное количество аварий, в каких местах лучше менять валюту, чтобы тебя не облапошили.

— Хочешь поехать со мной? — самым серьезным тоном спросил Арно. — Вдвоем намного интересней. У меня скоро будут деньги, хватит на двоих.

— Да можно, почему нет? — ответил Пер. — Правда, я пока не знаю… Подумать надо.

— Ты единственный человек, на которого я могу рассчитывать. Давно, с детства. Дай слово, что поедешь со мной.

— Слово.

— Вместе спланируем, куда ехать?

— Ну конечно. Я тебе помогу.

— Хочешь, прямо сейчас начнем? Я тут в последние дни наметил кучу всяких мест. Хочу послушать, что ты об этом скажешь.

— Понимаешь, у меня очень важная встреча.

— Что, прямо сейчас?

— Прямо сейчас. Но завтра с утра займемся твоей картой как следует, идет?

— О’кей. Супер. Завтра с утра.

23

Он стукнулся голенью о низкий столик и вскрикнул от боли. Этот крик меня и разбудил, хотя спала я крепко. Ночь за окном еще не завершила свою работу. Часы в гостиной показывали 5.52. Я вырубилась там, где они меня положили, — на диване. Пер стоял на коленях и тер ногу. Он поднял голову, и я увидела его помятое лицо с красными от похмелья глазами. Кажется, он уже не помнил, кто я такая. Рядом с ним на полу стоял распахнутый старый чемодан. Похоже, он собирался дать деру.