Челси Файн - Лучший вариант расставания (ЛП)

Он выругался и оттащил Марвина от ближайшего лавандового цветка.

— Ты невозможен. И эгоист.

— Я? Или козел?

Зак закатил глаза:

— Ты, чувак.

— Я эгоист?

— Да, — сказал он на полном серьезе. — Мы с ребятами выбрали эту команду, потому что в ней собирался стать квотербеком Леви Эндрюс. Так что это касается не только тебя. Не испорти все, приятель. Возьмись за свою треклятую голову, возвращайся и играй.

Ну... черт.

Задняя дверь кухни открылась, и оттуда вышла Пикси, держа в руках пакет с мусором. Она выбросила его, не заметив нас, пока Зак не открыл свой огромный рот.

— Сара! — радостно закричал он.

Ее лицо озарилось широкой улыбкой:

— Привет, Зак, — а затем улыбка стала чуть натянутой, когда она заметила меня, но она все равно двинулась к нам. — Как ты... это что, козел?

Марвин проблеял так жалобно, словно заплакал маленький ребенок.

— Это Марвин, — сказал Зак. — Он ест все, что найдет, и вопит, как проблемный ребенок, жаждущий внимания. Я записался в козьи няньки на целое лето.

— Зачем? — она отступила, спасаясь от вездесущего Марвина. — Пари проиграл?

Он усмехнулся:

— Лучше. Я раздобыл номер телефона.

Она покачала головой:

— Ради горяченькой девочки ты сделаешь что угодно.

— Не забывай о приятной компании в качестве бонуса, — подмигнул он.

— Кстати... — Пикси указала на меня. — Думаю, ты можешь помочь мне и попросить этого ублюдка перестать тратить всю горячую воду, чтобы мне не приходилось принимать холодный душ каждое утро.

Я вытаращился на нее, но она в ответ лишь изогнула бровь.

— Леви лишает тебя горячего душа? — Зак повернулся ко мне и медленно проговорил: — Интересно.

Я взглянул на Пикси:

— Может быть, тебе просто следует поставить будильник, чтобы успевать на раздачу горячей воды?

На что она ответила:

— А может быть, тебе следует принимать душ на ночь, тем самым избавив нас от проблем?

— А может, тебе просто перестать ныть?

— А может, ты будешь ходить выбритый наполовину все лето?

— Вау, — Зак явно забавлялся, переводя взгляд с нее на меня и обратно. Он кивнул. — По-моему, все не так уж плохо. Кажется, все правильно.

Козел по имени Марвин снова заблеял.

— Да уж, — фыркнула Пикси. — Ладно, мне нужно возвращаться к работе. Было здорово увидеться, Зак, — она коротко махнула ему рукой на прощание и скрылась за дверью.

— Увидимся, — Зак провожал ее взглядом, пока она не скрылась из виду, а затем повернулся ко мне и улыбнулся.

Я уставился на него.

— Что?

Он рассмеялся:

— Не знаю, закончится ли на этом ваше противостояние, но вам, правда, нужно разобраться со своим дерьмом.

Я вздохнул и убрался подальше от Марвина, пытавшегося зажевать мой ботинок.

— Знаю-знаю. Все хотят, чтобы я написал это чертово эссе.

— Нет, я имел в виду Сару, — сказал он. — Но ты прав. Эссе тоже необходимо написать, — вдруг он присвистнул. — Черт возьми, чувак. У вас столько гребаных причин быть вместе.

Марвин поднял глаза и заблеял снова.

— Поговори мне.

***

В тот день, закончив работу, я зашел внутрь и направился к лестнице. Обогнув перила, я лицом к лицу столкнулся с Эллен с кипой почты в руках.

— Вот ты где, — она улыбнулась и прижала конверты к моей груди. — Еще письма.

— Хм, спасибо, — я взял почту у нее из рук.

— Всегда к твоим услугам, — она прошла мимо меня.

Я взлетел по лестнице, вошел в комнату и бросил письма на стол. Один из конвертов выскользнул и ударился о мой ноутбук, заставляя экран ожить. В окне почты обнаружилось новое сообщение. Подойдя ближе, я увидел, что оно от мамы, и в груди что-то сжалось.

Я не разговаривал с родителями на протяжении месяцев.

После смерти Черити мама и папа слегка спятили. Вместо того, чтобы попытаться справиться со смертью дочери, они начали выплескивать раздражение друг на друга. Они постоянно ссорились и бесконечно горевали. Но по одиночке. Они не знали, как утешить друг друга, все глубже и глубже погружаясь в пучины персонального горя.

Они разъехались спустя три месяца после случившегося, и оба покинули город.

Отец получил место в Неваде, где тут же похоронил себя в кипе работы и начал курить. Он даже не удосужился попрощаться перед отъездом. Думаю, он полагал, что «официальный» отъезд с неотъемлемыми наилучшими пожеланиями был для него слишком тяжелым.

Он позвонил только раз. За время разговора мы пересказали друг другу всю игру НФЛ, но не затронули ни одной жизненной темы. С тех пор мы не общались.

Мама переехала к Нью-Гэмпшир, подальше от воспоминаний о Черити и от меня. После трагедии она едва на меня смотрела. Я был живым напоминанием о почившей дочери. Когда она все же осмеливалась на меня взглянуть, ее глаза вспыхивали болью, а затем быстро перескакивали на что-то другое. Должно быть, она полагала, что расстояние в четыре тысячи километров между нами уменьшит ее страдания.

— Я буду тебе звонить, а ты сможешь приезжать ко мне, — говорила она мне в день своего отъезда из Копер Спрингс.

Я загрузил ее тяжелый чемодан в белый минивэн, который раньше использовался для того, чтобы возить Черити на уроки фортепиано, и наклонился, чтобы обнять ее на прощание. Она пахла лимонами. Как обычно.

Она сжала меня в объятиях сильнее, чем нужно, и долго бормотала что-то о том, что нужно заботиться о себе. Но по-прежнему на меня не смотрела, даже когда слезы окропили ее нежные щеки.

Она уехала, а я смотрел вслед белому минивэну, который растворился в конце улицы, словно все было так же, как в любой другой вторник, и она направлялась в школу, на уроки фортепиано или на футбольную тренировку.

Но она уезжала в Нью-Гэмпшир.

Это было прошлой зимой. С тех пор я говорил с мамой всего дважды, и обе беседы были напряженными и короткими, словно ни она, ни я не знали, что сказать.

И потому меня удивило ее сообщение. Кстати сказать, в неприятном смысле этого слова. Просто заинтересовало. Тихонько вздохнув, я сел за стол и открыл окно сообщений. Оно было адресовано мне, но копия отправлена и отцу тоже. Фантастика.

От: Линда Эндрюс

Для: Леви Эндрюс; Марк Эндрюс

Тема: Колледж

Леви, я знаю, что в последнее время наша семья не была идеальной и, пойми нас правильно, мы с отцом не смогли придумать ничего лучше, чем дистанцироваться друг от друга. Но мы начали разговаривать, и оба за тебя переживаем.