Кэти Линц - Когда командует мужчина

— Я приехал взять на поруки жену.

Заметив, каким неодобрительным взглядом Люк одарил ее и явно враждебным полисмена, с которым она беседовала, Хиллари нахмурилась.

— Но я не под арестом. Откуда ты взял?

— По моим сведениям, тебя задержали и в полицейской машине доставили в участок.

— Вот оно что! — Она небрежно махнула рукой, словно о такой мелочи и говорить-то не стоит. — Туг просто недоразумение. Но как ты об этом узнал?

— У меня большие связи.

— Я рада за тебя. Только зря ты беспокоился.

Зря беспокоился? Зря беспокоился, узнав, что его жену забрали в участок… перед тем, как ему надо ехать на жизненно важную, может быть, решающую для всего его будущего деловую встречу! От гнева Люк на какую-то минуту лишился дара речи.

— Она свободна? — гаркнул он на полицейского, который в ответ поспешно кивнул.

— С чего ты петушишься? — спросила Хиллари Люка, когда тот, взяв ее за локоть, буквально вытолкнул из участка. Таким разъяренным она не видела его со времени их последнего конфликта и разрыва четыре года назад.

Тогда, как и сейчас, он проявлял гнев молча, держа себя в узде. Он ничего не говорил, вынуждая тем самым говорить ее.

Она стала упираться — насколько это было возможно, учитывая ее двухдюймовые каблуки.

— Объяснись со мной, Люк! Сейчас же!

— Объясняться? С тобой? — Он уставился на нее скептическим взглядом.

— Да, сейчас. Объяснись со мной. Нечего тащить меня, словно какую-то идиотку.

— Только идиотка способна поступать так, как ты.

— Я не идиотка, — процедила Хиллари сквозь зубы.

Но не успела она спросить, что же, собственно, она такого сделала, Люк прорычал:

— У меня нет времени выяснять с тобой здесь, что и как. Через полчаса нам надо быть в аэропорту, чтобы встретить там Робертсонов.

Вот о чем Хиллари напрочь забыла. Она в ужасе оглядела себя. Переодеться ей уже не успеть! Она планировала уделить этому какое-то время, но пришлось задержаться в полиции как раз на те два часа, которые у нее были припасены.

Люк проницательно уставился на нее:

— Ты забыла. Невероятно! Как ты могла? Я же утром специально тебе напомнил.

— У меня сегодня было много дел, — ледяным тоном сказала она.

— И главное дело — нарваться на арест!

Выдернув руку, которую он держал железной хваткой, Хиллари пошла к машине и, не дожидаясь его, сама открыла дверцу.

Секунду спустя Люк уже сидел на водительском месте.

— Я не была под арестом, — надменно бросила она, отвечая на его последнюю реплику.

— А что, привод в участок иначе называется? Тебя доставили туда в полицейской машине.

— Это называется ложью и клеветой, — ответила она. — Мог бы сначала разобраться, что к чему.

— А чего тут разбираться? Ты ввязалась в уличный скандал, и тебе еще повезло, что легко отделалась.

— Сколько сочувствия с твоей стороны, — саркастически усмехнулась она.

— Ты могла серьезно пострадать, тебя могли ранить. Я не о чувствах твоих говорю, а о мышцах и тканях, о синяках и сломанных костях. Просто не верится, что ты вот так легкомысленно, подвергаешь себя опасности.

— Да не подвергала я себя опасности! Просто выполняла свою работу.

— Слишком опасная у тебя работа. Я не знал, что должность юрисконсульта в каком-то объединении потребителей обязывает связываться с полицией.

— Это не «какое-то объединение потребителей», — сердито передразнила его Хиллари. — Это Общество защиты потребителей. И не вздумай требовать, чтобы я бросила работу. Никаких команд! Ты слышишь меня?

— Половина Ноксвилла тебя слышит, включая и фонарные столбы, — отозвался он. — Очень, нужно орать во весь голос?

— Да, очень. При твоем упрямстве, твоей крепколобости — хоть кол у тебя на голове теши — только криком тебя и проймешь.

— Чего ты злишься? У тебя на это нет причин, — заявил Люк.

— А у тебя, стало быть, есть?

— Есть, черт возьми. У меня в голове не укладывается, как можно было так не рассчитать время? Как ты могла ввязаться в эту историю, когда знала, что мне нужно забрать из аэропорта Энгуса Робертсона и его жену? Я же объяснил тебе, как это важно для меня в деловом отношении.

— Обо мне ты не думаешь. Разъярился, потому что тебе — ax-ax! — причинили неудобство. Твои «деловые отношения» волнуют тебя не в пример больше, чем я.

— Я же примчался, чтобы тебя выручить! И не оставил обтирать скамьи в полицейском участке.

— И от меня, полагаю, требуется рассыпаться в благодарностях?

— Никоим образом. Боже упаси. Какая благодарность, когда ты так замечательно провела время, флиртуя с этим красавчиком.

— Я ни с кем не флиртовала! Какая чушь, просто уши вянут. У меня был ужасный день. Мало удовольствия раскатывать в полицейской машине. Только каталась я не потому, что проштрафилась.

— А почему? Ведь ты мне так и не объяснила.

— А ты меня спрашивал? — огрызнулась она.

— Вот сейчас спрашиваю.

— Я ездила предостеречь пикетчиков. Меня послал к ним шеф. Потребители из нескольких объединений пикетировали магазин, который торгует так называемыми предметами личного пользования.

— Наркотиками, короче говоря, — скривил лицо Люк. — Твой шеф, значит, послал тебя участвовать в протесте против торговли наркотиками.

— Не совсем так.

— А как?

— Я и пытаюсь тебе объяснить. Это большой универсальный магазин, в котором в числе прочего продают разные патентованные средства, и все якобы законно, а если кто использует эти средства как наркотики, администрация считает, что магазин за это ответственности не несет. Один из организаторов сегодняшнего пикета не стал дожидаться официального разрешения. Мы об этом узнали, и я отправилась предупредить членов нашего общества, вошедших в пикет, чтобы они не принимали в нем участия без официального разрешения. К сожалению, я опоздала. Хозяин уже успел вызвать полицию. Только я прибыла, как пикетчиков окружили, и всех нас доставили в участок. Ну и чтобы растолковать, что к чему, понадобилось время. Я как раз объясняла дежурному офицеру…

— То есть этому красавчику, который пялил глаза на твои ноги? — уточнил Люк.

Хиллари его реплику проигнорировала.

— Полицейский все понял и десяток пикетчиков отпустил. Правда, наши в беспорядках и не участвовали. Тем не менее организатор и его воинственные последователи своего добились — привлекли внимание средств массовой информации.

— Час от часу не легче. Значит, если я сегодня в одиннадцать включу телик, то увижу в последних новостях твою физиономию?

— Возможно, — ответила Хиллари. Пока она объяснялась с репортером, телевизионщики, как она заметила, снимали вовсю, не жалея пленку.