Джин Флей - Чудачка, стоящая внимания

– Не стоит так огорчаться, Лиз, я уверен, мы расшифруем текст и определимся с местностью. Фрэнк, вы готовы завтра начать облет района?

– Да.

– Прекрасно, желаю вам удачи!

– К черту.

– Собирайтесь, Лиз, я зайду за вами через полчаса.

Я задержала Фрэнка. Он был высок для меня, и мне пришлось чуть запрокинуть голову, чтобы хорошенько взглянуть ему в глаза и сказать:

– Постарайся не пропасть и отыщи мне его!

– Не беспокойся, детка, все будет в порядке, – улыбнулся он.

ГЛАВА 24. ВО ФРИСКО

Во Фриско мы прилетели глубокой ночью. Мне никого не хотелось будить, и я отыскала в сумочке ключи, когда, хлопнув дверцей, такси укатило.

– Позвольте, дорогая, помочь вам, – вдруг рядом раздался голос Энтони.

Я вздрогнула и выронила сумочку вместе с ключами.

– Какая вы неловкая. Чего вы так испугались? Да, я остался и собираюсь провести остаток ночи в вашем доме, я сознательно иду на эти жертвы, чтобы скорее приняться за дело, конечно, если вы не возражаете, – сказал он, отыскивая внизу ключи и сумочку, в ответ на мою растерянность.

Я еще раздумывала, когда он открыл калитку, взял мой чемодан и уверенно, не взглянув на меня, зашагал к дому.

Остается развести руками и последовать за ним. Интересы дела превыше личных симпатий, то есть антипатий.

– А вы хорошо знаете дом, – была вынуждена признать я, когда он, не включая света, привел меня прямо в спальню и, оставив чемодан, выжидательно посмотрел на меня.

– Естественно, я неоднократно бывал здесь в отсутствие Стива.

– И в этой кровати? – поразилась я.

– Да, вы догадливы.

– А Стив знал об этом?

– Несомненно, но тогда он был абсолютно неревнивым парнем и расставался после этого со своими крошками без всяких сожалений и скандалов. Я всегда удивлялся этому, казалось, у него было каменное сердце, но вы его успешно расколдовали и превратили в обычное, человеческое, которое болит и трепыхается.

– Вот ключи от кабинета. Вы чего-то ждете?

– Да, сейчас вы пойдете к нашему сыну, и я был бы не прочь составить вам компанию.

– И все?

– Ну, если вам кажется, что этого на сегодня недостаточно, то мне хотелось бы еще…

Он сделал шаг ко мне, но я отскочила и поспешно сказала:

– Нет, достаточно, идемте в детскую.

Там должна быть Мэри! Пусть-ка лучше идет впереди, а я уж как-нибудь за этим разбойником. Но не тут-то было, он остановился и прямо спросил:

– Вы меня боитесь?

– Я?

– Да, вы, – усмехнулся он.

– Еще чего?!

– Так какого же черта вы плететесь сзади и шарахаетесь от меня?

– Ничего подобного, я даже могу идти впереди, вот.

– Такого героизма от вас не требуется, дайте вашу руку, в темноте удобнее двигаться вместе, а то вы с вашей «ловкостью» непременно разобьете себе нос и наделаете переполоха, представьте, что подумают о нас ваши люди.

Последнее было заявлено таким вкрадчивым противным шепотом, что я не мешкая протянула ему руку и также шепотом отрезала:

– Ничего они не подумают!

– Неужели? – остановился он.

– Ах, идите, несносный вы человек!

Слава богу, спорить он больше не стал и до детской мы дошли без препирательств и происшествий.

Майк спал, раскинув ручки и столкнув одеяло себе под ноги. Мне почему-то показалось, что его волосы слишком отросли за время моего отсутствия, и я машинально провела рукой по таким же у Энтони. Он повернул голову и спросил:

– Лиз, мне показалось или нет?

– Что? – не поняла я.

– Ну, это самое!

– Показалось, то есть, я хотела спросить, часто вы их стрижете?

– Часто, боюсь, у нас могут быть проблемы, маленьким я не выносил блеска ножниц у себя над ухом, и они отрастали до невозможности, как у девчонки, пока, наконец, отец, выпроводив мать и невзирая на мой рев, не отхватывал мою красоту под корень.

– Надеюсь, этот недостаток не передается по наследству. И отпустите мою руку.

Я была вынуждена это сказать, потому что он продолжал делать вид, что мы еще не пришли. А мне она уже понадобилась, я собиралась поправить одеяло. Наконец-то я поправила и осторожно поцеловала Майка. Нет, ну обязательно повторять, да? Вот, а теперь из-за него Майк заворочался, сейчас проснется и разбудит Мэри, а она так славно храпит. Стоять бы и стоять здесь целую ночь и ни о чем не думать, а завтра бы Стив приехал. Господи, сделай так! Я больше никогда ничего не попрошу и не пожелаю! Честное слово!

– Эй, Лиз, почему вы шевелите губами и закатываете глаза?

– Вы верите в бога?

– Нет, а вы?

– Не знаю, но если исполнится завтра, что я попросила, то поверю сразу и безоглядно.

– Что вы…

– Нет! – затрясла я головой. – Не спрашивайте, а то не сбудется. Идемте. На третьем этаже – комнаты для гостей, вы можете в них расположиться.

– Я бы предпочел остаться в кабинете у Стива, кажется, там был превосходный диван.

Мы подошли к кабинету. Я заколебалась, но вошла туда.

– Все осталось по-прежнему, – сказал Энтони, осматриваясь. – Впрочем, нет. У Стива никогда ничего не стояло на столе, а теперь на нем ваша фотография. Значит, он предпочитает именно эту? Потому что в этом сказочном наряде вы сразили его наповал? Признаться, я и сам тогда потерял голову, а без нее как-то не спалось. Вы первая женщина, удостоившаяся такой чести, правда, следующую ночь я спал как всегда, при голове, но все-таки это несомненное достижение, и в ознаменование оного я возьму на память это ваше изображение.

Реакция у него была не в пример моей. И пока я собиралась и прыгала впустую, он взял рамку, извлек из нее фотографию и, прикрываясь корпусом, спрятал ее к себе во внутренний карман, из которого что-то выпало. Но здесь уж я не сплоховала. Я первая поймала оброненное и спрятала за спину в ответ на его торжествующую ухмылку. Но он сказал:

– В отличие от некоторых я не жадный и великодушно дарю вам то, что вы так судорожно и победно прячете сейчас.

Я осмотрела трофей (да уж он вряд ли мне на что-нибудь сгодится), и раздосадованно бросила мисс МакГрегор на стол, там она не задержалась, а скользнула на пол.

– О, как вы небрежны, моя невеста не заслужила такого обращения.

– Отдайте мою фотографию.

– Увы, не могу, я вообще-то беспринципный парень, но даже у меня есть пара правил, которым я стараюсь следовать по мере сил, и одно из них состоит в том, что я во всем потакаю себе, и в данном случае я хочу иметь этот ваш снимок.

– Зачем?

– Может быть, чтобы похвастаться своим внукам, что и дед был малым не промах, а может быть, чтобы подразнить Пэт, она тогда с досадой признала, что вы стоите внимания, а я давно заметил, что ревность способна творить чудеса. Лиз, бросьте хмуриться, вы поставите сюда такую же. А мне она поможет сделать Пэт немного сговорчивее. Надеюсь, вы не хотите, чтобы ваш бывший муж второй раз упустил свое счастье. Знаете, что мне вдруг сейчас пришло в голову? Не попросить ли и мне кое-что у того всемогущего парня наверху? И за ценой я не постою, например, брошу бегать за юбками и сделаюсь унылым добропорядочным отцом семейства. У вас нет желания спросить, о чем может просить такой закоренелый грешник, как я? Да еще за такую непомерную цену? Нет. Что же, я бы вам соврал. Но вы не любопытны, вы вообще странная женщина. Спокойной ночи, странная женщина. Завтра будет новый день и, может быть, исполнится ваше желание, а может, мое?