Юлия Кова - #20 восьмая

«Как я пару часов назад…»

— Я могу узнать его имя? — Очень тихо спросил я.

— Можете. Но оно того не стоит, Алексей Михайлович. Я уже навёл справки. Его жизнь не сложилась. Кто-то выписал ему «волчий билет». В институт он не поступил, в армию его не взяли, на нормальную работу он также не смог устроиться. Через два года после окончания школы он в поисках заработка переехал в Тольятти. Сейчас еле-еле сводит концы с концами, кажется, тихо спивается и подрабатывает на «АВТОВАЗе» простым чернорабочим. Это я вытащил из сплетен его одноклассников, которые упоминали о биографии этого «героя» в одноименных соцсетях. Так что кто-то влиятельный наказал его и без вас. — Я промолчал. — Мне рассказывать дальше, или вы предпочитаете продолжить разговор потом? — Похоже, Андрей Исаев умел сочувствовать. Но мне тоже было не пять лет, и в соболезнованиях я не нуждался.

— Продолжайте, — Я сунул сигарету в рот.

— Второй мужчина был у Ларионовой в институте. Это я подчерпнул из разговоров её однокурсниц в «ВКонтакте», где многие из них общаются, обсуждая свою и чужую личную жизнь. Я зацепился за фразу «роман у Ленки был коротким и закончился абортом». Я проверил: на четвертом курсе Ларионова действительно брала академический отпуск. Пришлось совместить интуицию, догадки и опыт и порыться в архивах. Таким вот образом, я и нашёл данные, что операцию Ларионовой делали в больнице, в Юго-Западном округе, причем проводила её главврач-акушер, Аушева Маргарита Ивановна. И я подумал — и перебрал все фамилии однокурсников Ларионовой. Среди них я и нашёл некоего Александра Аушева. Я разыскал о нём данные. Аушев прописан и живет в том же Юго-Западном округе. Женат, воспитывает дочь, которая родилась пять месяцев тому назад. Причём роды у жены Аушева принимала свекровь. Та самая врач-акушер, которая делала аборт Ларионовой.

— А если ребёнок у Ларионовой был не от Аушева? — У человеческой подлости и любви некоторых матерей к сыновьям вообще-то нет границ. Но верить в эти границы порой мне всё-таки хочется.

— Ну, — невесело усмехнулся Исаев, — если бы Аушев был её добрым другом, а его мать помогла ей в её трудных обстоятельствах, то Ларионова общалась бы с ними до сих пор. По крайней мере, поздравила бы их с рождением долгожданной дочки и внучки. Но она с ними не общается.

— Откуда вы знаете? — В третий раз спросил я.

Исаев вздохнул.

— У Аушева есть папка в социальных сетях. Однокурсники его поздравили. А у Ларионовой есть папка в «Instagram». И там только фотографии её и Сафронова Максима Евгеньевича. Только его — на протяжении пяти лет. И это означает, что в её жизни есть только один человек. Он.

И я вцепился в волосы. Потом отшвырнул стул, на котором сидел. Схватился за подоконник и прижался лбом к холодному, мёртвому стеклу. Я получил правду, которую искал. Элементарную правду. Потому что не было у Ларионовой никакого двойного дна. А была чистая, прозрачная, хорошая и запретная девочка. Двадцать восьмая, кого за последние шесть месяцев со вкусом поимел я, совершенно не зная, что я у неё не двадцатый, не сотый, не пятый — а всего лишь четвёртый... Еще три дня назад планировавший её подставить.

Исаев послушал тишину, которая воцарилась на моей линии. Или в моей голове.

— Алексей Михайлович, — вырвал меня из пустоты его бархатный голос. — Мне жаль, если эта информация расстроила вас. Но, к сожалению, так бывает. Если вы соберетесь продлевать контракт, вы знаете как найти меня. Удачи.

— Нет, погодите. Мне нужно от вас ещё кое-что.

— Что?

И я выложил ему «схему», которую ещё утром проигрывал в своей голове.

— Но я не знаю, как мне проникнуть в систему под другим именем, — признался я. — Сам я могу только поставить «галочки» от себя лично, но это всего лишь затормозит процесс, и подозрений с неё не снимет.

— Зато я знаю, как вам помочь, — подумав, ответил Исаев. — Алексей Михайлович, вы имеете представление, что такое «административный пароль»?

— Да, — сказал я.

— В таком случае, я пришлю его вам ровно через десять минут.

— Сколько это стоит?

— Ни сколько, — отрезал Исаев. — Я дам вам только ссылку. Всё остальное вы сделаете сами.

Исаев сдержал своё обещание, и я получил код. Разобрался с системой и выполнил задуманное. Потом закрыл компьютер. Впрочем, мысли о Лене преследовали меня до конца дня. Я курил, пил воду, садился на постель и снова вставал. Я думал, что мне теперь делать. На рассвете я, наконец, вылез из номера, отправился в бар, взял кофе и вышел на террасу. К семи утра на веранду подтянулись служащие «Марриотта». К семи тридцати — первые гости на завтрак. В восемь я увидел весёлую Аверину и рыжую Савельеву. Светка кивнула мне, не отнимая от уха мобильный, и показала пальцем на бар и на себя: типа, сейчас возьму кофе и подойду к тебе. Савельева сначала прошла мимо меня. Потом, разглядев жест Светки, развернулась. На её лице я заметил какое-то напряженное выражение. Я отвернулся. После рассказа Исаева о знаменательном «выпускном» я с этой Савельевой не то, что разговаривать не хотел — я вообще не мог её видеть. Савельева опустила глаза долу и убралась восвояси. А Светка подлетела ко мне.

— Доброе утро, — начала она, светясь счастливой улыбкой. — Вы сегодня прекрасно выглядите, Алексей Михайлович. Можно узнать, какие у вас планы на сегодняшний день?

— Самые радужные.

— Например? — Аверина кокетливо стрельнула в меня глазами.

— Например, позавтракать, потом посетить две первых сессии, в четыре часа дня провести круглый стол. А дальше по обстоятельствам.

— А вы не хотите в перерыве найти для меня время и показать мне город? — продолжила Света, отпивая кофе и преувеличенно медленно облизнула губу. Я проследил за движением её языка.

— Свет, — тихо сказал я. — Мне кажется, мы с тобой уже обо всём договорились. Или я ошибаюсь?

Аверина прищурилась.

— Ну, планы ведь могут меняться, — многозначительно добавила она.

— Не в твоём случае.

— А что со мной не так, интересно? — с вызовом спросила она. — Я что, плохо выгляжу?

«Так, пора заканчивать эту длинную бодягу.»

И я ответил:

— Хорошо выглядишь. Дорого. И, главное, очень доступно.

Повисла пауза. Потом в глазах Авериной промелькнула такая ярость, что, если бы взглядом можно было убивать, то я бы свалился мёртвым. Она побледнела, потом покраснела.

— Ты, ты… ты, сволочь, — задыхаясь, с перекошенным лицом, зашипела она.

— Я знаю, кто я. Главное, теперь это поняла и ты. На этом и остановимся.

Светка попятилась. Развернулась, передёрнула плечиками и растворилась в толпе людей, прибывающих на завтрак. А я принялся изучать взглядом окрестности, одновременно контролируя вход гостей на террасу. Увидел, как на веранду вошли двое мальчиков Ларионовой и Денис из «Корсы». И только её не было нигде, а она-то и была нужна мне. Я хотел поговорить с ней. Объяснить, что вчерашний интим был моей ошибкой. И одновременно дать ей понять, что мы можем остаться друзьями.