Т. Голубчикова - Не родись красивой: Триумфальное возвращение

– Вы хотите вернуться в свой прежний кабинет?

– Нет, что ты! То есть... вы... Я об этом и не думал. Меня и кабинет Романа... – он путался в словах, чувствовал, как глупо краснеет, но надеялся, что Катя не заметит его состояния. Или хотя бы сделает вид, что не замечает.

– Хорошо, Роман тоже переедет наверх и будет работать вместе с вами... – кивнула Пушкарева и нажала кнопку вызова лифта.

– Спасибо...

– Что-нибудь еще? Если это все, то... уже нужно ехать.

Она повернулась спиной, и Андрей почувствовал внутри смутное предчувствие – если он сейчас ничего не скажет, она навсегда уедет из его жизни, как на лифте. Он приблизился и зашептал, пытаясь поймать ее за руку:

– Я должен тебе все объяснить...

– Мы все обсудили на совете, больше нам говорить не о чем! – Катя отшатнулась от него, как от опасного инфекционного больного.

– Ну ведь не я же писал эту проклятую инструкцию, в конце-то концов! – не выдержал Андрей.

– Не вы. И открытки тоже не вы писали... – голос девушки звучал спокойно и ровно, а лица Андрей не видел.– Да вы не переживайте, Андрей Павлович. С вашей компанией все будет в полном порядке. И присваивать я ее не стану. Как только расплатимся с долгами, я уйду, и мы забудем друг о друге, как о страшном сне. Навсегда.

Катя шагнула в лифт и добавила:

– Уже поздно. Поезжайте лучше к Кире Юрьевне. Она наверняка волнуется...

– Я понимаю, что был идиотом. Я знаю, что вел себя как свинья. Но неужели ты никогда меня не простишь?!

– Уже простила. Как это ни странно, я действительно все простила, – она обернулась. Андрей был удивлен: Катя не казалась взволнованной.– И то, как вы со мной поступили. И то, что вы меня обманули... Я все это простила и забыла. Только теперь и я хочу кое о чем попросить – оставьте меня в покое. Пожалуйста...

Пушкарева нажала кнопку, не дожидаясь ответа.

– Кать...

Он хотел сказать, что стал другим, что он изменился, хотел кинуться следом и кричать, что любит ее – любил тогда и сейчас любит во много раз сильнее! Что она изменила всю его жизнь, превратила его в другого человека! Но двери захлопнулись прямо перед Ждановым. Он только и смог что бессильно хлопнуть по холодному хрому ладонью. Он дождался следующего лифта, вышел из здания, сел в машину. И долго сидел молча, пытаясь разобраться в путаном клубке собственных мыслей и ощущений. Наконец повернул ключ зажигания и поехал – к Кире.

Кира застыла в дверях, удивленно глядя на Андрея – вот уж кого она не ждала в столь поздний час! Кира поспешно поправила волосы и кинула быстрый взгляд в зеркало – по покрасневшим векам уже почти незаметно, что она плакала. Она старалась говорить со Ждановым спокойно и бесстрастно.

– Скажи, Андрей, зачем ты приехал?

– Хотел тебя увидеть. Ты все время была рядом. Всегда, когда мне нужна была поддержка. Без тебя... я даже не знаю, что бы делал без тебя, – его голос звучал так искренне, а сам он выглядел таким несчастным!

Кира, упрекая себя в малодушии, сделала шаг назад, впуская Жданова в квартиру. Он продолжал:

– Мне тебя не хватает. И я хотел... то есть, мне кажется, что мы могли бы попробовать снова...

Он приблизился, обнял Киру за талию, притянул к себе и поцеловал. Без прежней страсти, но с усталой мудростью человека, который много пережил, прежде чем вернуться в родной дом.

Катя сидела в такси на заднем сиденье, втянув голову в плечи и напряженно глядя на мелькавшие за окном огоньки. И с ужасом осознавала, что ничего не изменилось – она по-прежнему любит Андрея!

«...Конечно, глупо было убеждать себя, будто я его разлюбила. Хотя это невозможно! Невозможно любить человека, который тебя унизил, обманул, использовал. Но я люблю! Я люблю его, но я не стану мешать им с Кирой. Я не буду все ломать. Только бы он поверил, что стал мне безразличен. Только бы он оставил меня в покое...»

Надо просто престать думать о нем – хотя бы на время! Катерина вынула телефон, набрала номер, старательно нажимая на каждую кнопку.

– Что, Валерьевна? Назначение отмечаешь? Хочешь уговорить меня присоединиться? – после бесконечного числа гудков снял трубку Зорькин.

– Нет, Коля. Просто у меня есть новости для тебя. Так, ерунда, конечно, но ты должен быть в курсе. Коля, с завтрашнего дня ты финансовый директор «Zimaletto»!

Сообщенная в столь поздний час да еще и таким грустным голосом новость повергла Зорькина в транс. Но за время движения по тернистому пути финансиста он уже привык брать себя в руки за считанные секунды:

– Конечно, в новом назначении есть и опасные моменты. Но я справлюсь, – заверил он то ли Катю, то ли Викторию Клочкову, наблюдавшую за ним с фотографии на столе.

Сегодня Кира особенно нуждалась в собеседнике. Поэтому с утра она, против обыкновения, согласилась подбросить в офис Викторию Клочкову. Не имело никакого значения, кто это будет, – Кире просто требовалось произнести вслух все, что она думает, в надежде хотя бы отчасти упорядочить собственные мысли.

– Радует меня во всей этой истории только одно. Мне кажется, Пушкарева теперь, правда, не хочет видеть Андрея, – размышляла Кира. Клочкова не спешила ей ответить – она глазела в окно, на щиты с рекламами распродаж и новой туалетной воды. Кира легонько подтолкнула подругу локтем: – Клочкова! Мы говорим об Андрее!

– Кир, опять ты за свое, – утешила ее многоопытная Виктория, – твой Андрей уже во всех тяжких побывал, он сам от приключений устал. Ему теперь тихая гавань нужна. Надежная женщина. А именно – ты! Значит, бояться тебе нечего!

– С тем, что он к ней неравнодушен, я тогда почти смирилась... А сейчас я очень надеюсь, что со временем он придет в себя... – Кира вздохнула и совсем тихо, только для себя, добавила: – Слава Богу, что сама Пушкарева не знает о чувствах Андрея...

– Пока не знает! Наверняка ей скоро доложат. Болтун – находка для шпиона. А в нашем курятнике только и умеют что языками чесать.

– И кто, по-твоему, может ей об этом рассказать?! – встревожилась Кира.

Но Виктория не отвечала: она молча толкнула приятельницу – в светящемся кубе автосалона, мимо которого они проезжали, красовалась выставленная на продажу в счет покрытия долгов великолепная машина Виктории! Жертва банковской кредитной политики посмотрела на Киру так умоляюще, что та не выдержала, остановилась и выпустила Викторию на свидание с ее ненаглядным драндулетом, напутствовав просьбой не опаздывать на службу.

Вика решительно перешагнула через цепочку ограждения перед демонстрационным стендом и нежно похлопала надраенный, сияющий искорками покрытия бок машины:

– Подружка моя милая. Потерпи. Я понимаю, как тебе страшно и неуютно в этом ужасном месте. Прости, что не уберегла тебя. Я сделала все, что смогла. Но ты потерпи, потерпи, моя родная, – она воровато оглянулась на спешившего к ним с автоменеджера салона и перешла на шепот.– Скажу тебе по секрету, в нашей конторе будут серьезные перемены. Когда все успокоится, я всерьез займусь планом твоего высвобождения. Я при первой же возможности вызволю тебя из этого кошмара. Ты, главное, не сдавайся – никого к себе не подпускай. Сиреной пугай, дверями бей, можешь пару раз не завестись. Ну, не мне тебя учить. Вокруг столько страшных людей, они все норовят...